диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

Тайна 4 ноября: Москва и Рим

Почему на 4 ноября (22 октября) был назначен праздник? Почему именно Казанской иконы?

Сегодня в проповедях запросто можно услышать, что "в день Казанской иконы была освобождена Москва". На самом деле наоборот: уже после освобождения Москвы празднование Казанской было назначено на ноябрьские дни
"Ввраг был изгнан ― вначале из Китай-города (это произошло 1 ноября 1612 года), затем из Кремля, а уже 3 ноября польский гарнизон капитулировал. В честь победы, которая предопределила дальнейшее историческое развитие нашей страны, и был учрежден, при царе Алексее Михайловиче, сей праздник в честь Казанской иконы Божией Матери" (http://www.patriarchia.ru/db/text/5054963.html)

(и все равно - не на день освобождения Кремля, имевшее место 7-го, а не 4-го ноября 1612 года).

Утверждение нарочитого культа осенней Казанской связано не с неизвестными нам чудесами, якобы совершенными иконой в ноябре 1612 года, а со вполне обычными событиями:

В ночь на 22 октября 1648 года у царя Алексея Михайловича родился первенец – Дмитрий.

И примерно через год, в сентябре 1649 года, во все города была послана окружная грамота с предписанием праздновать этот день. Но разве рождение каждого царевича оставляет столь серьезный след в богослужебном календаре Церкви?

Может, за год, прошедший со дня рождения царевича Дмитрия, его отец нашел и другие поводы для сугубого и всероссийского почитания Казанской иконы?

Дерзну предположить, что таким дополнительным мотивом была подготовка к войне за Смоленск.

Казанская икона Богоматери относится к иконографическому типу Одигитрии (Путеводительницы), как и Смоленской икона. Точнее, Казанский образ это "вырезанный" центр Смоленского.

Смоленская Одигитрия считалась хранительницей Смоленска.

Смоленск был в польских руках, а Алексей Михайлович готовился к войне за Смоленск (1654). Прямо объявлять подчеркнутый культ Смоленской иконы было бы равносильно преждевременному раскрытию планов. Поэтому молитвы предлагалась обратить к ее копии.

Древний религиозный инстинкт и начатки классической образованности требовали перед войной заручиться поддержкой вражеского (в данном случае - смоленского) "ангела-хранителя".

Это старый римский обычай evocatio: вызывания в Рим богов осажденного города (так были вызываемы, например, карфагенские боги).

Читаем у Макробия (Сатурналии, III, 9, 6—4):
«Все отсюда ушли, алтари и храмы покинув, Боги, чьей волей всегда держава наша стояла». Это слово (Вергилия) относится и к старейшему обычаю римлян, и к таинственнейшим священнодействиям. Ведь известно, что все города находятся под защитой какого-нибудь бога и что у римлян был тайный и многим неведомый обычай: когда они осаждали вражеский город и верили, что ныне он может быть взят, вызывали из него с помощью определенного заклинания опекающих этот город богов, или потому что они не верили, что в противном случае город можно взять, или потому что считали нечестивым держать богов в плену, в случае если бы город точно можно было взять. Потому ведь и сами римляне желали, чтобы были неизвестны ни бог, под защитой которого находится город Рим, ни латинское имя самого города.
Имя же самого города было неизвестно даже ученейшим людям, так как римляне боялись, что они сами равным образом тоже подвергнутся вражескому заклинанию, которое они часто совершали против вражеских городов, в случае если бы было обнародовано имя их оплота.
Я отыскал в пятой книге "Таинственных дел" Саммоника Серена то и другое заклинание, которое, по его словам, он нашел в старинной книге какого-то Фурия.
Заклинание же, с помощью которого вызывают богов, когда город находится в осаде, является таким: "Если есть бог, если есть богиня, под защитой у которых находится народ и Карфагенское государство, то больше всего вас, тех, кто принял на себя защиту этого города и народа, я и прошу, и умоляю, и добиваюсь от вас милости, чтобы вы покинули народ и Карфагенское государство, оставили жилища, священные храмы и город, и ушли из них, и внушили этому народу, государству страх, ужас, беспамятство, и, выйдя из города, пришли ко мне и к моим согражданам в Рим, и чтобы наши жилища, священные храмы, город были вам весьма желанны и приятны, и чтобы вы стали предводителями и для меня, и для римского народа, и для моих воинов, чтобы мы знали и понимали будущее. В случае если вы так поступите, то я обещаю, что для вас будут устроены храмы и игры".
При этих самых словах нужно совершить жертвоприношение и представить свидетельство внутренностей в отношении будущего.
Города же и вражеские войска обрекаются на гибель постольку, поскольку божества уже вызваны из города, но только одни диктаторы и военачальники могут обрекать на гибель такими словами: "Отец Дит, Вейовис, Маны или каким еще другим именем следует вас назвать, чтобы вы все вместе наполнили этот город Карфаген и войско, о котором, полагаю, я говорю, трусостью, ужасом, страхом, и чтобы тех, кто выставит против полков и нашего войска щиты и копья, это войско, этих врагов и этих людей, их города, поля и тех, кто обитает в тех местностях и областях, полях и городах, вы увели с собой, лишили вышнего света, и чтобы войско врагов, их города и поля, о которых, полагаю, я говорю, эти города и поля, их головы и жизни, обреченные на погибель и проклятые, вы взяли себе согласно тем законам, по которым всякий раз обрекались на погибель именно враги. И этих заложников я отдаю в жертву за себя, за честь и службу мою, за римский народ, войска и наши полки, чтобы вы позволили мне и моей чести и службе, полкам и нашему войску, тем, кто присутствует при свершении этих деяний, быть в полной сохранности. В случае если бы вы сделали это таким образом, чтобы я знал, чувствовал и понимал, то тогда, кто бы ни исполнял этот обет, где бы ни исполнял, пусть он будет по правилу исполнен жертвой трех темных овец. Тебя, мать-Земля, и тебя, Юпитер, я в том заверяю!" Когда он называет мать-3емлю - касается руками почвы; когда называет Юпитера - поднимает руку к небу; когда говорит, что принимает обет, - касается руками скота.
Я же нашел, что в древности были отданы по обету подземным богам такие города: Стонии, Фрегеллы, Гавии, Вейи, Фидены. Это - города внутри Италии. Кроме того, Карфаген и Коринф, да и многие войска и города врагов: галлов, испанцев, африканцев, мавров и других племен, о которых рассказывают старинные летописи.


Интереснее всего было со взятием этрусского города Вейи в начале 4 века до Р.Хр.:

Тит Ливий (кн 5. , 21 и 22):

«По свершении ауспиций, диктатор (Марк Фурий Камилл) возгласил: «Под твоим водительством, о Пифийский Аполлон, и по твоему мановению вы ступаю я для ниспровержения града Вейи, и даю обет пожертвовать тебе десятину добычи из него. Молю и тебя, царица Юнона, что ныне обихоживаешь Вейи: последуй за нами, победителями, в наш город, который станет скоро и твоим. Там тебя примет храм, достойный твоего величия». Такую молитву произнес диктатор. Пользуясь численным перевесом, он начал приступ со всех концов одновременно, чтобы враги не заметили опасности, грозившей со стороны подкопа. Вейяне не знали, что даже их собственные прорицатели, даже чужеземные оракулы их предали, что богов уже зовут к дележу вейской добычи, а других богов выманили из собственного города обетами и теперь их ждет новое жилище во вражеских кумирнях. К этому моменту приурочивают обычно такую легенду: вейский царь приготовился к совершению жертвенного обряда, и гаруспик объявил, что победа даруется тому, кто разрубит внутренности именно этого животного. Услышав его слова из подкопа, римские воины вывели подземный ход наружу, похитили внутренности жертвенного животного и принесли их диктатору.
Тем временем некоторые опытные воины с оружием в руках вышли из подземного хода и оказались в храме Юноны, прямо посреди вейской крепости.
Говорят, что, когда Камилл своими глазами увидел, насколько эта громадная добыча превосходит ценностью все упования, он воздел руки к небу и молился, чтобы не слишком дорогой ценой пришлось платить за все это ему и римскому народу — ведь то невероятное счастье, которое досталось сегодня ему самому и всем римлянам, может вызвать зависть у богов и людей. Передают, что посреди своей молитвы он оступился и упал: несколькими годами позже, когда Камилл был осужден, а Рим взят и разграблен, многие вспомнили про этот случай и сочли его предзнаменованием. А тогда день прошел в избиении врагов и ограблении богатейшего города.
Когда все земные богатства были из Вей унесены, римляне приступили к вывозу даров божественных и самих богов, но проявили здесь не святотатство, а благоговение. Из всего войска были отобраны юноши, которым предстояло перенести в Рим царицу Юнону. Дочиста омывшись и облачившись в светлые одежды, они почтительно вступили в храм и сначала лишь набожно простирали к статуе руки — ведь раньше даже на это, согласно этрусскому обычаю, никто не посягал, кроме жреца из определенного семейства. Но затем кто-то из римлян, то ли по божественному наитию, то ли из юношеского озорства, произнес: «Хочешь ли, о Юнона, идти в Рим?» Тут все остальные стали кричать, что богиня кивнула. К этой легенде добавляют еще подробность, будто слышен был и голос, провещавший изволение. Во всяком случае известно, что статуя была снята со своего места с помощью простых приспособлений, а перевозить ее было так легко и удобно, будто она сама шла следом. Богиню доставили на Авентин, где ей отныне предстояло находиться всегда; именно туда звали ее обеты римского диктатора. Позднее тот же Камилл освятил там для нее храм».


Плутарх (отождествляя Геру и Юнону):
«часть его солдат тайно прошла подземным ходом и незаметно для неприятеля оказалась внутри крепости, под храмом Геры, который был самым большим и самым почитаемым в городе. Рассказывают, что как раз в ту пору глава этрусков приносил там жертву, и прорицатель, бросив взгляд на внутренности, громко воскликнул, что божество дарует победу тому, кто завершит это священнодействие. Его слова услышали римляне в подкопе; они тут же взломали пол, с криком, со звоном оружия появились в храме и, когда враги в ужасе разбежались, схватили внутренности и отнесли их Камиллу Разграбив город, Камилл во исполнение обета решил перевезти в Рим статую Геры. Собрались мастера, Камилл принес жертву и молил богиню не отвергнуть ревностной преданности победителей, стать доброю соседкой богов, которые и прежде хранили Рим, и статуя, как рассказывают, тихо промолвила, что она и согласна и одобряет его намерение. Правда, по словам Ливия, Камилл молился и взывал к богине, касаясь рукой ее изображения, а некоторые из присутствовавших в один голос отвечали, что она-де и согласна и охотно последует за римлянами. Но те, что твердо держатся своего, решительно настаивая на чуде, располагают убедительнейшим доказательством, говорящим в их пользу: я имею в виду самое судьбу Рима, которому было бы невозможно из ничтожества и безвестности подняться на вершину славы и силы без поддержки божества, открыто проявлявшейся во многих и важных случаях. Ссылаются они и на другие подобные явления — нередко на статуях проступали капли пота, раздавались стоны, кумиры отворачивались и смежали веки. Об этом сообщают многие писатели прошлых лет, да и от наших современников мы слышали немало удивительных, заслуживающих упоминания рассказов, от которых не следует, пожалуй, отмахиваться с легкомысленным презрением. Впрочем, в подобных вещах ненадежны как пылкое доверие, так и чрезмерная недоверчивость — по причине человеческой немощи, которая не знает пределов и не владеет собою, но, устремляясь в одну сторону, приводит к суеверию и пустым вымыслам, в другую же — к пренебрежению божественными законами и отказу от них. Осмотрительность и строжайшее соблюдение меры — вот что лучше всего» (Камилл 5-6).


***
Мог ли знать Алексей Михайлович об этих римских преданиях?
Надо оставить миф о том, что лишь при его сыне Россия открылась Европейской культуре.

"Воспитатель царевича Алексея Михайловича Борис Иванович Морозов позволял порой своему подопечному разгуливать по дворцу в западноевропейской одежде. Среди игрушек будущего Тишайшего царя были немецкие "карты-картинки", детский конь немецкой работы, детские латы,сделанные для него немцем Петром Шальтом. Когда царевичу Алексию было 11-12 лет, в его личной библиотеке насчитывалось 13 книг, три из которых было изданы в Литве. Это славянская грамматика, космография и лексикон (польско-русский?). Применял в процессе обучения царевича Морозов и шедший с Запада метод наглядного обучения посредством немецких гравированных картинок... Алексей Михайлович получил некоторые зачатки светского западного учения, отчего при случае мог цитировать Аристотеля... В основу воспитания своих детей он положил не старорусские традиции, а принципы европейского просветителя Яна Амоса Коменского... 13-летний царевич Алексей Алексеевич по сову польского посла в 1667 году "владеет римской риторикой так же хорошо, как и сын флорентийского герцога Медичи".
(Черникова Т. Европеизация России во второй половине 15-17 веках. М,, 2012, сс. 748-750).

Но независимо от знаний, совершенно естественно для религиозного сознания помолиться "плененной" святыне, которую ты идешь "освобождать". Я бы перед штурмом Парижа помолился св. Дионисию...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 75 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →