диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Category:

Пере-жить страдание

Библия - это откровение Божия терпения.
Бог терпит нас. Он принял из наших рук чашу страданий. Но и нам Он преподносит ту же чашу. "Чашу, которую Я пью, и вы будете пить". И, несомненно, это чаша страдания.

Исток страданий можно увидеть в нас самих, можно в злых духах, можно в самой болезненной искореженности вообще нашей вселенной. Все эти истоки зла и страданий знает христианство.

Но кроме того, есть еще один источник боли в нашем мире. Это - Бог.
Златоуст об этом говорит так: "Пророк со мною восклицает и говорит: "нет зла во граде, еже Господь не сотвори" (Амос 3,6)... Это же выразил и через Исайю: "Аз Бог, творяй мир и зиждяй злая" (Ис.45,7 рус: делаю мир и произвожу бедствия). Злом, по мысли Златоуста, Исайя называет бедствия"*.

Многое приходит в наше сегодня не из нашего прошлого, а из нашего будущего. Точнее – из знания Бога о нем. Не «потому что», а «для того, чтобы». Чтобы избавить нас от того будущего, в которок мы уже готовы вляпаться.
И добро и беда могут придти из будущего. Так, «Апостолы заслужили апостольство в очах Того, кто заранее знает конец всех вещей» (Строматы 6,13). Предизбрание - не от прошлой кармы, а от грядущего назначения. Или: «Он принял смерть и за врагов, за распявших Его, о которых Он прежде сотворения мира знал, что они будут такими, и которых предвидя сотворил, победив предведение благостию» (Златоуст. Слово о проклятии, 2).

Но: «Былое где-то предстоит, а в будущем лежат скелеты…» (Рильке).

В 22 Псалме мы слышим: "Жезл твой и палица Твоя, та мя утешиста" (Пс.22,4). Значит, надежда христианина не может свестись к языческой надежде на то, что Бог окажет вескую внешнюю помощь и чудодейственно поменяет гонителя и гонимого местами, умножит деньги в кошельке или сведет с креста. Он призван понять, что гонители, думая, что сколачивают темницу, на деле возводят храм.
И дело здесь в том, что человек вообще начинается с горя. Если душа не обожжена - она не может быть милосердной.
Василий Розанов однажды узнал о священнике, которого очень любили крестьяне. При расспросах он выяснил, что в жизни самого этого батюшки было выше обычного горя и потерь. Вот и получилось, пишет Розанов, что, "как и везде в христианстве, больные ходят около больных, болезнь лечит болезнь же. Где этой связанности в боли нет, - христианство тускло или нереально, риторично. От этого наши гимназисты так глухи к "урокам Закона Божия", что они еше здоровы, молоды. Такое состояние вообще не до религии, и в интересах ее самой я запретил бы ранее 40 лет "открывать тайны религии". А то с паркета, из гостиных и клубов несется клич: "религия - миф!". Между тем религия реальная и вечна, н о только рассмотреть-то ее можно из подземелий и страданий*.
Чтобы было понятно, что этот духовный закон открылся не только философу-модернисту, приведу слова преп.Иоанна Лествичника: "Безболезненность сердца ослепляет ум"*.

Но, с другой стороны, есть еще одна причина болезненности Богообщения для человека. От долгого отсутствия пищи сужается желудок и не приемлет еды. От долгого отсутствия всякой нагрузки мыщцы быстро начинают ныть и болеть, когда им вдруг предоставляется случай поработать всерьез. Так и душа, отвыкшая от Бога, нуждается в расширении, чтобы принять Его Дары. Она срослась с низкими потолками, а их надо отодрать, чтобы увидеть небо.
Вот и говорит немецкий поэт Эйхендорф: "Ты тот, Кто кротко рушит над нами То, что мы строим, Чтобы мы увидели небо - Поэтому я не жалуюсь"*.
Без этого человек не может достичь подлинной праведности. А значит - путь к праведности не может пролегать мимо скорбей. Во втором веке Минуций Феликс говорит, что "христианин может показаться несчастным, оказаться им не может"*. Позднее св. Григорий Богослов уточняет, что по мирским меркам праведник может благоденствовать лишь в одном случае - "если он беден умом"*. Тех христиан, что не в состоянии понять исцеляющую силу боли, Господь и не посещает страданиями. Не в этом ли - причина благоденствия христианской Америки и нескончаемых трагедий русской истории?..
Новорожденного шлепают, чтобы он начал плакать, иначе он не сделает усилие для первого вздоха. Так и Богу приходится причинять нам боль, чтобы мы почувствовали потребность в дыхании.

Будет день, я узнаю:
Так Господь меня спас.
Вырвал с кровью, исторгнул
Против воли души
Из трясины восторгов
И прельстительной лжи.
Бросил в холод, в бессилье,
Мглу на голой земле.
Или проще – в Россию:
Вся Россия - во мгле.
Чтобы ночью глухою,
Находясь вне игры,
Видел свет над Москвою
Из России – из мглы.
С теми, с кем я в неволе
Был сведен на позор,
Чьей я жертвовал болью
Так легко до сих пор.
Что б открыл: «Как ни мерь ты,
Кто ценней для страны,
Перед жизнью и смертью
Все мы горько равны.
Как пред хлебом и стужей…
И что Богу видней,
Кто здесь лучше, кто хуже,
И что значит: «ценней».
И предстанет иначе
Каждый срыв и порыв.
И я стану богаче,
Свою малость открыв.
… И открою в смущенье,
Что свобод торжество
Не конец, не решенье
А начало всего.
Всех вопросов на свете,
Всяких «мы», всяких «я»,
И трагедий… Трагедий
Самого бытия.
Вечность мрака и света,
Бесконечный их бой…
Лишь ударясь об это,
Стал самим я собой.
Н. Коржавин. Московская поэма.

Литургия Златоуста прославляет Бога за благодеяния Его к нам - "их же вемы и не вемы, явленных и неявленных". Речь идет о благодарении даже за те события и обстоятельства нашей жизни, которые нам кажутся скорбными и отнюдь не кажутся благими.
И преп. Максим Исповедник говорит: "Неразумный часто просит у Бога пощады; когда же милость Божия приходит, он не принимает ее, поскольку она пришла не так, как он хотел"*.
К таким людям св. Григорий Богослов обращался так, "и Бог тебе в Бога только когда подает во всем успех: а для меня Он досточтим, хотя посылает и противное"*.
В каком обличьи может прийти к нашей душе, помощь, посылаемыя Промыслом? Прежде всего, конечно, в человеческом. По выражению Древнего патерика, твой недруг, злословящий тебя, на деле оказывается твоим врачом, приносящим лекарство бесчестия тщеславной душе. "Поносящий тебя есть прижигатель Иисуса. Если ты оскорбляешься против него, то ты с силою говоришь Христу: не хочу принимать врачеваний твоих, а хочу гнить в ранах моих"*.
Уничтожает или возвышает страдание человека, зависит не от степени и рода страдания, но от качества души, которая прижигается им. Архим. Софроний, переехав с Афона в Европу, был поражен как "то, что монахи воспринимают с благодарностью, в Европе сокрушало людей"*.
Здесь уж поистине, человек или выше собственной судьбы или ниже собственной человечности (Бахтин).
Но не будем забывать и того, что, как ни тяжел крест, который человек несет, но дерево, из которого он сделан, выросло на почве его сердца*.
Какие бы объяснения страданиям праведников ни давало богословие, к нам самим они не так уж и применимы. Св.Григорий Богослов отвечает тем, кто отвергает Промысл, ссылаясь на бедствия праведных - в том числе и его самого - "Говоришь и праведник несчастлив? - Опять ты хватаешься за чужие бедствия. Что тебе до этого? Это мои несчастья"*.
Что же касается нас, то мы - достойное по делам нашим приемлем. А потому - "это великое человеколюбие Божие, что мы наказываемся, находясь еще в сем мире" (авва Дорофей)*.
Бог касается нас двумя руками: радости и скорби. Если мы в нашей боли будем видеть случайность или безликую судьбу - наше сердце станет беднее.
Теперь пора привести несколько примеров Промысла, чтобы было понятно, что Промысл поистине факт религиозного обихода, а не отвлеченный догмат.
Как-то по настоянию своей матери один холостой человек решил жениться. Как раз у знакомых был большой званый обед, и он решил про себя: с кем из женщин придется сидеть рядом, с той и вступлю в разговор. И вдруг на обеде рядом с ним сел священник и завел с ним беседу о молитве Иисусовой... Жених стал оптинским старцем Варсонофием*.
Нередко человек не замечает Промысла просто потому, что видит лишь одну сторону вещей. Например, он видит грехи людей и не видит их покаяния. Бывает и наоборот - он видит внешнюю праведность и не знает, что скрывается за ней.
Весьма находчиво вспомнил о Промысле халкидонский епископ Марис. Он был слепым. Но, однажды встретившись с императором Юлианом Отступником, стал его резко порицать, называя обманщиком и отступником. Юлиан сказал ему: "Отойди, несчастный, и оплакивай свою слепоту, ибо тебя не исцелил Назорей, которому ты воздаешь поклонение". Епископ же ответил: "Благодарю Господа моего Иисуса Христа, даровавшего мне то утешение, что я не вижу твоего бестыжего и безбожного лица!"*.
Вот, например, в Древнем Патерике (20, 17) повествуется об Ангеле, сопровождающем монаха, который просил открыть ему суды Божии. Первая встреча - у святого и человеколюбивого старца. Но ангел выбрасывает из его дома блюдо. На второй день у такого же человека ночуют - и ангел задушил его сына. На третий ангел помогает подправить стену в доме у весьма дурного человека. Затем он поясняет: единственный грех первого хозяина был в неправедном приобретении этого блюда. У второго сын вырос бы мерзавцем, и разрушил бы дело спасения не только себя , но и отца. У третьего в стене был клад - и если бы он нашел эти деньги, то еще больше начал бы притеснять бедных*.
Эта история из монашеской книги 6 века вошла в Коран (Сура Пещера 64(65)-84: И нaшли oни paбa из Haшиx paбoв, кoтopoмy Mы дapoвaли милocepдиe oт Hac и нayчили eгo Haшeмy знaнию. Cкaзaл eмy Myca: «Пocлeдoвaть ли мнe зa тoбoй, чтoбы ты нayчил мeня тoмy, чтo cooбщeнo тeбe o пpямoм пyти?». Oн cкaзaл: «Tы нe в cocтoянии бyдeшь co мнoй yтepпeть. И кaк ты вытepпишь тo, o чeм нe имeeшь знaния? Ecли ты пocлeдyeшь зa мнoй, тo нe cпpaшивaй ни o чeм, пoкa я нe вoзoбнoвлю oб этoм нaпoминaния». И пoшли oни; и кoгдa oни были в cyднe, тoт eгo пpoдыpявил. Cкaзaл eмy: «Tы eгo пpoдыpявил, чтoбы пoтoпить нaxoдящиxcя нa нeм? Tы coвepшил дeлo yдивитeльнoe!» Cкaзaл oн: «Paзвe я тeбe нe гoвopил, чтo ты нe в сocтoянии бyдeшь co мнoй yтepпeть?» Oн cкaзaл: «He yкopяй мeня зa тo, чтo я пoзaбыл, и нe вoзлaгaй нa мeня в мoeм дeлe тягoты». И пoшли oни; a кoгдa вcтpeтили мaльчикa и тoт eгo yбил, тo oн cкaзaл: «Heyжeли ты yбил чиcтyю дyшy бeз oтмщeния зa дyшy? Tы cдeлaл вeщь нeпoxвaльнyю!» Oн cкaзaл: «Paзвe я нe гoвopил тeбe, чтo ты нe в cocтoянии co мнoй yтepпeть?» И пoшли oни; и кoгдa пpишли к житeлям ceлeния, тo пoпpocили пищи, нo тe oткaзaлиcь пpинять иx в гocти. И нaшли oни тaм cтeнy, кoтopaя xoтeлa paзвaлитьcя, и oн ee пoпpaвил. Cкaзaл oн: «Ecли бы ты xoтeл, тo взял бы зa этo плaтy». Oн cкaзaл: «Этo - paзлyкa мeждy мнoй и тoбoй. Я сообщy тeбe тoлкoвaниe тoгo, чeгo ты нe мoг yтepпeть. Чтo кacaeтcя cyднa, тo oнo пpинaдлeжaлo бeднякaм, кoтopыe paбoтaли в мope. Я xoтeл eгo иcпopтить, ибo зa ними был цapь, oтбиpaвший вce cyдa нacильнo. Чтo кacaeтcя мaльчикa, тo poдитeли eгo были вepyющими, и мы бoялиcь, чтo oн oбpeчeт иx пepeнocить нeпoкopнocть и нeвepиe. И мы xoтeли, чтoбы Гocпoдь дaл им взaмeн лyчшeгo, чeм oн, пo чиcтoтe и бoлee близкoгo пo милocepдию. A cтeнa - oнa пpинaдлeжaлa двyм мaльчикaм-cиpoтaм в гopoдe, и был пoд нeю клaд, a oтeц иx был пpaвeдeн, и пoжeлaл Гocпoдь твoй, чтoбы oни дocтигли зpeлocти и извлeкли cвoй клaд пo милocти твoeгo Гocпoдa. He дeлaл я этoгo пo cвoeмy peшeнию. Boт oбъяcнeниe тoгo, чeгo ты нe мoг yтepпeть». (а вот в хадисах Аль-Хадир оторвал голову мальчику своими руками).
Страдания человека - это лекарство. О смысле лекарства можно догадаться по тому, какую боль оно утоляет. Если зубное средство не укрепляет глаза - на него не надо сердиться. Для чего же Бог дает печаль и покаяние? Они не помогают при потере богатства, здоровья, при иных бедах. Они исцеляют только грехи - но значит для этого и создал их Господь. "Посему как видно печаль только способствует к уничтожению греха, то очевидно что для него одного она и назначена" (св. Иоанн Златоуст).
Впрочем, в Боге не стоит видеть полицейского, который должен с дубинкой в руках вмешиваться каждый раз, когда человек норовит соделать беззаконие. Мы сами создаем мир наших бед и наших грехов.
Итак, вновь подтвердим: Промысл - это факт религиозного опыта. Человек, оборачиваясь назад, вдруг видит, что в его жизни ткалась некая нить единого смысла.
Когда человек открывает Промысл - ничего необычного не происходит. Жизнь этого человека течет дальше, как и всякая человеческая жизнь, она состоит из тех же дел и событий, из горя и радости, труда и счастья - и все же все становится иным. Возникает иная уверенность, иная надежда. Происходит феноменологическая революция, революция смыслов.
Мир, в котором живет человек, принципиально зависит от его внутренней установки. Нетрудно представить двух людей, вместе живущих и вместе учащихся, но с разными характерами. Эти два человека живут в одном "внешнем" мире. Но один из них - открыт и полон доверия и покоя, а второй себялюбив и замкнут. Похожи ли миры этих двух людей друг на друга?
В чем отличие страданий христианина от неверующего человека? Ведь и атеисты страдают не меньше. Но вот вопрос - способен ли человек увидеть смысл в своей боли?
Нравственное достоинство человека вообще в очень решительной мере определяется тем, насколько он способен опрадывать собственные страдания. "Разве мало ли скорбей переносят и те, которые не ищут спасения?" (преп.Амвросий Оптинский. Собрание писем к мирским особам. ч.1. Серг.Посад. 1908. с.178).
Христианин лишь знает, что скорбь дается не для того, чтобы ее пережить, а для того, чтобы научится в ней - жить, жить по человечески. Каждое страдание - это не темный и пустой коридор, который надо поскорее перебежать до следующего светлого уголка; это - класс, в котором надо чему-то научиться.
Вспомним отнюдь не поверхностную мысль Льюиса о том, что все религии зародились в мире, который не знал анестезии и хотя бы потому имел не меньший нашего опыт страданий, которые, однако, не приводили его к атеизму.
Осознание Промысла приходит не как еще одно добавление факта, плюсующегося к многим иным, а как переконстурирование мозаики явлений. Меняется мир смыслов, среди которых живет человек. Меняется - по благодати.
Фоном его жизни оказывается не холод отчужденности людей друг от друга и космоса от людей, а тепло Любви, видящей его. Не новое знание появляется у человека, а новая мудрость - то есть понимание и приятие своей судьбы. Это понимание не просто приходит свыше - его, как и все Дары, надо уметь принять. А потому, по слову о.Романо Гвардини, "Промысл есть реальность, и эту реальность надо главным образом не мыслить, а творить"*.
Так мы можем понять слова Христа: "Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить. Взгляните на птиц небесных... Ищите же прежде Царства Божия и правды его и это все приложится вам" (Мф.6,25). Заключительный стих - условие того, что промысл вообще будет действовать в нашей жизни. Это не закон тяготения, это конвенциональная реальность. Если человек это условие выполнит - он меняется сам, и в его мире нечто смещается. Поистине свобода подобна синей птице, что поет лишь в тех сердцах, которые освободились от единственного своего тюремщика, имя которому Самость.
Поэтому условием принятия и постижения Промысла является готовность принять и понять, что воля Божия не всегда желает нам того, что мы желаем себе.
Познание Промысла невозможно без покаяния. Но нерасторжимость связи между покаянием и Промыслом означает в свою очередь, что состояние, противоположное покаянию, есть отвержение Промысла, то есть - отчаяние.
Так и говорит преп.Иоанн Лествичник: "Покаяние есть отвержение отчаяния"*. Отчаяние - антоним покаяния. Покаянно открывая для себя Промысл, человек понимает, что он живет в мире, приспособленном для неудачников, то есть для тех, кто имеет повод для частого припоминания поговорки: "знал бы где упаду - соломки бы подложил". Промысл означает, что там, где мы падаем, всегда есть соломка. Промысл означает, что всегда остается путь, что меня всегда - и отовсюду - ждут. Это не заранее начертанный путь, а такой, который каждый раз заново силою Божиею возникает под ногами у человека, все время заново при каждом его шаге. Даже грех может служить спасению человека - если он замечен, опознан и оплакан.
Бог - поистине Пантократор, причем не только в смысле вездеприсутствия, но как везде предержащий власть. Всегда есть Тот, кто волен обратить наше зло к добру.
Мефистофель, представляясь как "часть той силы, что без конца желая зла, творит одно благое", по обычаю своему, слукавил. Зло-то он действительно желает. Но и творит его же. А вот обращать зло ко благу души человеческой - это и есть Всемогущество Творца и Промыслителя. Мефистофель (как и его ученик Воланд) пытается приписать себе то, что присуще лишь Творцу.
Так вот, поскольку Бог вездесущ - это означает, что Он не далек от нас и в месте нашего падения. Надо только повернуть свою душу в Его сторону. А, значит, вновь - "Свобода воли всегда в силе - где же место отчаянию?" (св. Григорий Палама)*.
Христианину же предстоит пройти между Сциллой гордыни и Харибдой отчаяния. Человек познает Промысл в той мере, в какой самого себя, свою свободу и совестное чувство включает в него. Христианин содействует Промыслу, а не просто ждет его свершения.
Для того, кто опознал Бога как Промыслителя, все происходяшее в мире слагается отныне из двух частей: то, что зависит о меня (то есть по большей части мои грехи) и то, что приходит ко мне извне, от руки Бога - исцеляющей и прижигающей*.
Можно в этой связи вспомнить простой совет преп. Амвросия Оптинского: "Если кто об украденных у него деньгах не жалеет, то это вменится ему более произвольной милостыни"*.
Человек должен научиться читать в книге своей судьбы, в одной из тех трех книг, что ему даны Единым автором (вместе с Библией и Природой).
"Возьми, читай!" этот мальчишеский крик, столь много значивший в судьбе блаженного Августина, имеет отношение не только к Евангелию. Научись читать и книгу своей жизни. Мы помним, что смысл пророчества - в обретении Божией воли. По слову Апостола, каждый христианин призван стать пророком (что не означает - футурологом).
Вновь и вновь понимает человек, что за всем случающимся в его жизни стоит не "Оно", но - "Он"!
Нельзя, получив смысл, положить его в карман и, когда надо, вынимать и пользоваться. По слову Мераба Мамардашвили, надо каждый раз впадать в состояние понимания.
Но именно поэтому нельзя и безоглядно делиться своим опытом постижения. Да, если я смогу сказать в сердце своем, что пришедшая ко мне болезнь попущена мне Промыслом для моего возрастания в новых обстояниях - это будет духовно значимый поступок. Но если я пойду к соседке и скажу ей, что она вчера сломала ногу, потому что позавчера не пошла на Всенощную - я выступлю в качестве самозванного лжепророка.
Так Аслан в льюисовских "Хрониках Нарнии" говорит в одном из эпилогов любопытствующему о причинах чужих злоключений мальчишке: "Я каждому рассказываю историю только его жизни".
В рамках же собственно патристической традиции можно вспомнить случай с Антонием Великим. Однажды преп.Антоний, "проникая в глубину судеб Божиих вопросил, говоря: Господи! почему одни живут немного, а другие до глубокой старости? Почему одни бедны, а другие богаты? Почему нечестивые богатеют, а благочестивые бедны? Тогда был к нему глас, глаголющий: Антоний! себе внимай!"*.
И лишь в одном случае нельзя пройти мимо человека, не напомнив ему о Промысле - когда свою горечь он пытается утишить кислотой Богохульства. По слову св.Иоанна Златоуста, "Богохульник - тот же осел, не вынесший тяжести гнева и упавший" . Что же надо сделать, встретив такого упавшего? - "Подойди же и подними его словом".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 264 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →