диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Мой главный текст этого лета

http://ura.ru/articles/1036265417



- Диакон Андрей, почему, на ваш взгляд, события в Ульяновской области не вошли в федеральную повестку? О чем это может говорить? О том, что все уже смирились с такими вещами в православной церкви? Или они не столь значимы?
- Да, это странно, потому что уже сутки прошли после этого происшествия, а федеральные ленты новостей дружно молчат. Нет даже информации о событии, а не то что аналитики. Сутки не было ни малейшего упоминания, в том числе и на специализированных сайтах, таких, как Интерфакс-Религия. Ничего. Нет такого события. Это означает, что поставлен административный фильтр - по каким-то политическим мотивам об этом не писать и не говорить. И это показывает цену нашей журналистики, ее ангажированность, и то, чего стоят когда-то модные слоганы о том, что новости - наша профессия.

- А как вы можете прокомментировать эти события? Чем они могут закончиться для двух клириков, которые написали письмо Феофану?
- Их поступок в каком-то смысле жертвенный или самоубийственный. Патриархия никогда не сможет признать их право на несогласие с собой.
Я не исключаю, что она перевела Анастасия из Казани в Симбирск для того, чтобы потом с ним тихонечко расправиться. Это такая методика сталинской чистки 37-го года. Когда надо было арестовать какого-то комдива, его неудобно было брать в штабе его родной дивизии (вдруг там кто за него вступится?). Поэтому ему говорили: приезжай в Москву, тут для тебя есть интересное предложение. Он едет, облизывается, думает, может быть, корпус дадут, или еще что-то, а его в поезде тихонечко арестовывают. Что-то подобное, возможно, было задумано и тут.
Анастасий был очень удобен татарским элитам, потому что он никакой с точки зрения политики. Он никогда не заступался за русские или православные общины Татарстана, и в этом смысле был совершенно послушным и призрачным персонажем. Может быть, это одна из причин, почему патриархии надо было быть осторожным в действиях с ним. Снять сегодня ВИП-лицо в Татарстане непросто: согласования нужны и с Московской администрацией президента, и с местными элитами… Патриарх, насколько я понимаю, этого не сделал, а просто перевел Анастасия в соседнюю область. За что в Казани уже снят чиновник, отвечающий за контакты с РПЦ. Но это уже рядовая область, там у Анастасия такой поддержки быть уже не может. И не исключаю, что у патриарха были планы через годик тихонечко убрать Анастасия на пенсию по состоянию здоровья.
Но это должно было выглядеть как умная многоходовка Патриарха, а не как уступка чьим-то требованиям. И в этом случае объективно Анастасий должен быть благодарен и мне и этим священникам-бунтовщикам, потому что в патриархии кастовая солидарность ценится выше всего. Патриарху особого дела до Анастасия нет, но он заботится о своем личном престиже и о том, чтобы каста, которую он возглавляет, была тефлоновой и не сменяемой снизу. Священноначалие – это голос Бога, и оно по определению не может быть неправым. То есть он сам может кричать матом на своих епископов (патриарх прекрасно знает им цену), но народ должен верить, что это оракулы и представители Бога на земле.

- А те, кто так не считают - раскольники?
- Да, и это самое мягкое. Потому что тот же Анастасий уже назвал их [протестующих] бесноватыми. Его символ веры ныне звучит так: «У нас есть только Господь, у нас есть только Царица Небесная, а на земле есть Святейший Патриарх Кирилл, и никакие Кураевы, никакие кураевские последователи, в конце концов, не могут разрушить Церковь Христову, несмотря на все происки диавольские в лице темных лиц, которые, к сожалению, живут на земле» (цитата буквальная). Его подручные журналисты уже говорят, что священники замыслили чуть ли не убить митрополита, а он сам верещит, что готов мученически умереть у престола, но в отставку не уйдет… Из свежих перлов – в местной прессе появилась версия, что это все заказ «украинской униатской церкви, чтобы расшатать ситуацию во всей России». Предельная демонизация оппонентов вполне в традициях православной риторики.
- Какие варианты развития событий вы видите для остальных участников конфликта?
- Что касается официальной реакции, я думаю, что они предпочтут действовать по государственной линии – уже есть обращение в Ленинское РУВД Ульяновска (по месту нахождения собора и события). А дальше пойдет по аналогии с делом Pussy Riot, когда формально церковь не выступала участником судебных прений, и суд просто защищал пострадавшие религиозные чувства какого-то охранника, который сон потерял, и какой-то храмовой продавщицы, которая потеряла аппетит. И прокурор как бы их чувства защищал, а не патриарха или Путина.
Я думаю, что в Казани тоже могут пойти по этому пути - деклерикализовать это дело и организаторов этого протеста подогнать под светские статьи. И лишь затем могут принять и церковные меры: на время следствия запретить священникам Иоанну Косых и Георгию Рощупкину служение, а если будет приговор, то и лишить сана навсегда.
А что касается реакции народа – то сегодня храм на службе Анастасия был пуст. Празднуется день иконы Казанской Божьей Матери, а на фотографии, размещенной на сайте епархии видно, что там человек 20 прихожан, по сравнению с теми сотнями, которые были еще вчера.

- А нежелание владыки Анастасия обелить свою репутацию - о чем говорит? Почему он этого не сделал?
- Сам по себе отказ от обеления репутации может быть по-разному истолкован. Это может быть отказ Иисуса Христа говорить перед Понтием Пилатом. И тогда это мужество. Анастасий пробует именно так это представить
А может быть, напротив - трусость. Скорее всего он просто боится любой открытой полемики, даже в суде. Полагаю, его молчание исходит из знания реальной уязвимости своей позиции - вдруг наткнется на честного судью? Мало ли - вдруг звезды как-то не так встанут, и суд заинтересуется поиском свидетелей и потерпевших?
Его защитники кричат: «А ты свечку держал? Где свидетели?». Но, простите, с чего вы ожидаете флешмоба свидетелей и потерпевших? Разве не задача самих судебных инстанций (церковных и светских) их искать? И в данном случае это сделать как раз очень легко, потому что речь идет о деяниях, которые происходили с семинаристами. А все личные дела в архиве семинарии и епархии в Казани лежат. Тем более, он на одном месте больше 25 лет служил. Вы пойдите и посмотрите - кто из семинарии был отчислен, кто ушел по собственному желанию. Найдите этих людей (особенно тех, кто уехал за пределы Татарстана и может свободнее говорить), побеседуйте с ними. Но этой вот настойчивости не было явлено.
Была лишь имитация дознания. Но именно ее хватило на скандализацию происходящего.
Скандал стал громким именно из-за того, что патриархия попробовала быть чуть более гуманной, чем обычно. Наш «Левиафанчик» решил, что может заняться косметикой - и в результате повредил шкуру.
О чем я говорю? Если бы они просто продолжали игнорировать все жалобы, как они делали десятилетиями, то скандала не было бы. Полная несознанка, ничего не было, все начальники по определению святые, и все хорошо. А они вдруг осенью 2013 года, получив жалобы казанских семинаристов, назначили проверку, публично признали наличие этих жалоб. Во время опроса московской комиссией казанских семинаристов четыре пятых (!) студентов говорили о том, что они знают о приставаниях голубых игуменов, а восемь человек сказали, что сами были объектами домогательств. Это, если я не ошибаюсь, статья 133 УК РФ - побуждение подчиненных лиц к сексуальным отношениям. Независимо от пола и возраста. Но там может быть и педофилия, потому что это молодые люди, и может быть, кому-то из них еще не было 18 лет, когда начальники делали им такие интересные предложения.
Что происходит в таких случаях у католиков? Как и у нас, католический епископ тоже не принимает к своему рассмотрению поступивший сигнал о возможной педофилии. Но по другой причине. У нас он бросает письмо в мусорную корзину (или в секретную папку для стратегического компромата). А у них – мгновенно передает государственной полиции. Так их научил делать их собственный горький опыт. Так нужно делать, чтобы не умножать церковного греха: на грех насилия не налагать еще и грех укрывательства. У нас же прошло два года со времени тех жалоб, а патриархия так и не передала жалобы, которые у нее есть, в следственный комитет.


Мне говорят – с этим надо идти в церковный суд. Напротив – именно с этим идти в церковный суд значит совершать еще одно преступление. У нас единое правовое пространство внутри страны. Это означает, что рассмотрение уголовных дел не может быть делегировано никаким шариатским или церковным судам.
Они просто не имеют права принимать к рассмотрению жалобу, рассказывающую про такие деяния, по которым плачет Уголовный Кодекс.
Если поступило обвинение, что монах ест колбасу во время Великого поста или проповедует ересь, государство в это не вмешивается. Тут пусть разбирается внутрицерковный суд по своим внутрицерковным канонам. Но если речь идет о преступлениях против личности, о криминале, то извольте немедленно передать все поступившие материалы в прокуратуру.

- Но ведь и прокуратура их не потребовала?
- И прокуратура тоже не интересуется… Формально проверка была – но дознаватели говорили лишь с руководством семинарии, а не самими ребятами. Но если там было все так хорошо, то почему в мае 2014 года Анастасия сняли с поста ректора семинарии? Почему поменяли там все руководство? Это были какие-то формы признания патриархией проблемы, и поэтому Интернет-слухи приобрели правдоподобность.
Далее - несколько лет мы говорим, что эта проблема есть, но в ответ обвиненные епископы и игумены не пробует защититься. Это тоже мультиплицирует эффект и верифицирует сообщаемые сведения. Что касается меня, то если я про какого-то епископа прямо говорю, что вот он - гомосексуалист, это означает, что у меня есть как минимум два знакомых мне молодых человека, которые готовы пойти в суд и свидетельствовать о том, что этот епископ предлагал именно им. И всякий раз, когда некий епископ громко заявляет «я доведу Кураева до суда», он слышит от меня - «Пожалуйста! Но в суд я приду не один». И его судебный зуд почему-то стихает.

- А почему потерпевшие сами не обращаются в суд?
- Много причин. Одна их них – неверие в честность судов.

- Я, как и многие, наверное, до сегодняшнего дня даже не подозревала, что проблема гомосексуализма в РПЦ имеет такой масштаб. Слышала, конечно, про Казань два года назад, но готовясь к интервью, собирая информацию, просто ужаснулась! Вы говорите, что уже 25 лет поступают жалобы на домогательства клириков. Почему проблема до сих пор не сдвинулась с мертвой точки? Почему об этом молчат?
- В мои мозги это тоже не очень хорошо укладывается. В советские годы в КГБ логично считалось, что скомпрометированные люди – это хороший и управляемый инструмент. То, что КГБ и вообще любая разведка так цинично думает – это более-менее нормально для спецслужб. Но если Патриархия делает это основой своей кадровой политики – это совсем странно. Неужто и там это основа кадровой политики? Плюс к этому еще и культивирование своей непогрешимости: «наши рясы тефлоновые, к ним ничего не пристает, мы святые по определению». В общем – «с Дону выдачи нет».
Сегодня слушал проповедь митрополита Анастасия по итогам вчерашнего скандала. Он удивительно говорит: «Господь меня сюда привел, и я отсюда никуда не уйду».
Вроде бы очень благочестиво. Но ссылки на Промысл Божий слишком универсальны. Ведь этому Промыслу подвластно буквально все. А разве нет Промысла Божия в том, что в стольких людях и даже священниках проснулась решимость добиться правды? Почему такое выборочное отношение к промыслу Божию? Вот если вас сюда поставили 12 членов Синода – это воля Божия, а если 200 человек кричат: «Недостоин!», - это не воля Божия?
А может быть, воля Божия и в том, что в нашей церкви вдруг появился такой писатель - Андрей Кураев, и то, что на каком-то этапе своего пути он снял с себя эти внутрикорпоративные табу и заговорил об изнанке церковной жизни?

- Как изменилась ваша жизнь за эти два года (после публикации в СМИ высказываний Андрея Кураева о «голубом лобби» в разгар конфликта в Казани он был уволен из Московской духовной академии и прекратил преподавательскую деятельность в МГУ – Прим. ред.)? Чем вы сейчас занимаетесь? Лекции больше не читаете?
- Да, лекции теперь - это редкость. Только иногда, вне Москвы, в поездках. Но я по этому поводу не очень переживаю. Я столько наговорился за предыдущие четверть века, что с удовольствием молчу сейчас.
Сегодня я наслаждаюсь частной жизнью, общением с внучатами. Много времени отнимает (после смерти матери) банальное самообслуживание. К тому же оказалось, что интернет-публицистика занимает довольно много времени. У меня нет модератора, который бы постоянно порядок поддерживал - на что-то надо реагировать самому. Да и поводы для актуальных комментариев жизнь подкидывает постоянно.
Я начал писать статьи о православии для светских газет, когда этого еще никто не делал (моя первая статья в «Московских новостях» вышла в 1988). Первым стал читать лекции университетах (первая лекция у меня была в феврале 88-го - раньше чем у отца Александра Меня). Первым стал писать популярные богословские книги на современном языке (первые мои книги вышли в 1994). Сейчас всё это умеют делать многие замечательные люди в нашей Церкви.
Но обнаружился другой дефицит: честного и не-тайного разговора о язвах и проблемах церковного роста. Причем такого, который шел бы изнутри церкви, а не со стороны… Ну что ж, по-ледоколем и эту дорожку.
Сегодня в церкви нет реальной площадки, где можно было бы обсуждать наши проблемы, а не просто обличать гнилой Запад и восторгаться мудростью наших древних традиций и современных иерархов. Официальные сайты онлайна лишены…

- Но недавно Патриарх решил зарегистрироваться ВКонтакте. Чем это закончилось – всем известно. Атака троллей произошла, к нему куча вопросов… Страницу тут же почистили, оставили только лайки. Вот вы как считаете, стоило так поступить? Потому что все-таки страница Патриарха…
- Вопрос не в том, что было в те дни, а в том, что с этим сайтом стало дальше. Сегодня это просто зеркало сайта Патриархии, который размещает те же фотографии и тексты. Посетителям разрешено лишь аплодировать. Ни друг с другом, ни тем более с патриархом диалогировать они там не могут.
И в этом – стиль Патриарха Кирилла: имитация диалога, имитация открытости. Он выходит на аудиторию, но никто не имеет права задать ему вопрос, только специально назначенные люди озвучивают заранее согласованными вопросами в заранее согласованное время. И история с Контактом – то же самое.
Сказали бы честно, что Патриарх не имеет возможности сидеть там, что он не подросток, у него другая занятость. Но, тем не менее, люди, которые стараются понять позицию Патриарха и находятся рядом с ним, будут вам время от времени отвечать. Это было бы более-менее достойно. А пока это просто коллекция лайков.
А потребность людей в диалоге, причем порой в критическом диалоге, очень велика. События в Ульяновске это местный выплеск общей боли. Низовое духовенство всей церкви с огромной надеждой и тревогой смотрит на ульяновские события. И дело не в сексуальной тематике – в церкви нарастает классовая напряженность. За 25 лет церковные элиты явили множество образцов упоения своей роскошью и властью. Епископы рассматривают обычных тружеников-священников как орудие своей финансовой добычи. Священники в глазах епископов это бесправные крепостные (плюс еще их семьи в статусе заложников владычной воли). Никогда в истории епископы не были столь безотчетны, как сейчас. Епископы не отчитываются ни перед государством, ни перед своими епархиями. И патриархия их отчетам верит на слово. А сама не отчитывается ни перед кем.
Пока в ранние советские годы были репрессии, которые били только по епископам, рядовое духовенство даже с некоторой симпатией к этому относилось, полагая, что пришла церковным барам пора расплаты за их былую сверхсытость и глухоту. А сейчас ситуация хуже. Те епископы в Царской России были далеки и от народа, и от духовенства (они считали, что находятся в высшем классе общества), но они все же денег с приходов не брали. Им из Питера Синод содержание присылал. А сейчас для рядового попа епископ это конкретный «вампирчик», который с его прихода берет деньги невесть на что (отчетов-то нет!) и тем самым гробит массу и твоих семейных, и твоих приходских проектов.
А сколько священники наслышались откровенного архиерейского хамства в свой адрес. Чего стоит трансляция в прямом эфире патриаршего пасхального крестного хода вокруг Храма Христа Спасителя, когда шеф патриаршего протокола епископ Сергий бьет кулаком в спину старенького священника, который просто не смог выдержать общего быстрого темпа…
И даже в вежливой форме тема для общения епископов с духовенством предельно проста и далека от Евангелия: «деньги и послушание!». Внутрицерковное напряжение достаточно серьезное. Так что прислушиваясь к Ульяновску, священники ищут возможность, чтобы их хоть как-то, хоть разочек услышали.


- Узнав такие вещи, простой человек, как минимум, испытает разочарование. Но вы не усомнились в своей вере…
- Вы знаете, я не готов к сегодняшнему дню применить классическую строчку - «бывали хуже времена, но не было подлей». Я все-таки неплохо знаю церковную историю. Я крестился по ходу обучения на кафедре научного атеизма МГУ. Это означает, что все возможное дерьмо, которое про церковную историю можно сказать, мне уже сказали профессора-атеисты. Но при этом я искал и находил, что церковь не сводится к порождаемому ею дерьму. Точно так же как и вы и я не сводимся к нему. В ней есть – Жизнь. Потом моя жизнь уже внутри церкви и изучение церковной истории все-таки умножили и осовременили эти печальные представления. Но именно поэтому я сейчас не паникую. Я знаю, что были гораздо худшие времена, на фоне которых даже то, что делалось в Казани – почти невинные цветочки. Все-таки это «избыток любви», а не избыток ненависти, зажигающей костры.

- Но какое будущее в таком случае нас ждет? Если говорить, что произошедшее в Казани - это цветочки, что будет дальше?
- Не знаю. Судьба церкви очень связана с судьбой общества и страны. У нас на удивление похожи патриархи и президенты:
- полусонный Брежнев и такой же был Пимен.
- Ельцин, который был готов раздавать столько суверенитета, сколько сможете унести, и такой же Алексий II, говоривший «я ни из кого не буду делать мученика».
- У Путина главная забота - «вертикаль власти», и Кирилл, который ту же вертикаль втыкает в тело церкви.
Так что же будет с Родиной и с нами? Производной от этого ответа станет ответ на вопрос о будущем церкви.
Путин поставил страну пред выбором. Впервые в истории этот выбор и в самом деле «евразийский». Даже князь Владимир, крестя, вел Русь в Европу. И даже Иван Грозный, и Ленин и Сталин и Хрущев… И лишь сейчас обозначилась серьезная перспектива растворения в Востоке…
Это только с «киселевского» экрана кажется, что наш президент возрождает суверенную и великую Москву, Третий Рим. Боюсь, что он в конце концов возродит не Российскую Империю, а Империю Чингизидов. Не хотели быть младшими партнерами Запада? Кисо обиделось? – Что ж, гордо станем прислугой Китаю в его геополитике и экономике. Выбор 21 века для нас не очень горд: быть периферией Китайской Империи, либо периферией Европы. Путин выбрал первое. Осознает ли этот выбор и примет ли его Россия? Не знаю. Но от того, какими мы будем к середине XXI столетия, и будет зависеть судьба церкви. Если победит европейская прививка уважения к чести и достоинству личности, умение жить, не ходя строем, тогда это рано или поздно скажется и на религиозной жизни. Или же победит азиатчина с е идеалом «консолидации и стабильности», и тогда церковь, конечно, подстроится под это и внесет свои пять копеек в торжество богдыханского дела.
И надо сказать, что этот симбирский протест был бы немыслим без 90-х годов, которые все ныне проклинают. Воздух свободы был порой очень горек, но он – был. И подышавшие им люди просто уже не готовы быть «колесиками и винтиками», за которых все думают и решают. Их самоощущение иное: услышьте меня, я тоже человек, и я не глупее и не ниже вас.

- Давайте поговорим о деятельности патриарха Кирилла? Как менялось ваше отношение к нему с момента интронизации? Я знаю, что сначала вы видели в нем жесткого и требовательного управленца…
- Каждый из нас сложный человек, в каждом есть свои плюсы и минусы. Я и сам вовсе не «белый и пушистый зайчик». Я понимал, что митрополит Кирилл – тоже сложный человек, и у него тоже свои минусы. Но его конкуренты не были лучше. У них у всех были общие минусы, но у Кирилла были плюсы, бонусы, которым не было альтернатив: интеллектуальная мощь, ораторский дар, дипломатический дар, вкус к креативу, к постановке и решению сложных проблем.
Я надеялся, что минусы растворятся в огромной предстоящей работе. За десятилетия в церкви я не раз видел, как некий сложный человек, карьерист, интриган, менялся, получив желанное назначение. Скажем, он стал настоятелем или епископом, у него появилось конкретное поле деятельности и ответственности, и он растворяется в этой работе, и прошлое отпадает. Выясняется, что он не ради своей славы, скажем, подсиживал прежнего настоятеля, и добивался он этого места действительно ради работы и ради блага людей. Он просто искал точку максимально возможного приложения своих сил. И тут я тоже надеялся, что окалина отпадет при переходе от состояния митрополита к состоянию патриарха. Но я ошибся - далеко не все отпало.

- В чем сегодня вы его поддерживаете и в чем критикуете?
- Это не критика патриарха, не месть, не исполнение политического заказа, не разочарование в православии… Для меня эта моя полемическая придирчивость есть форма моего служения любимой православной церкви. Любовь чувство консервативное, желающее сохранить то, что полюбилось. Эпоха патриарха Кирилла привносит определённые новизны. Порой они в полутонах и оттенках. Но они есть, и их общее направление меня тревожит.
Мне и многим иным церковным людям тут видится движение к папству. Мы, православные, очень легко критикуем западное папство. И церковный историк легко и удобно может показать, как от столетия к столетию нарастала догма папской непогрешимости, культ Римского Папы, и как в конце концов это исказило общую картину христианского мироздания. Но легко об этом говорить со стороны и с безопасной многовековой дистанции. А когда у нас здесь, в Москве, такое же происходит? Как тут реагировать? Моя главная боль в этом.
Вот вслушайтесь в эти слова патриарха Кирилла, сказанные им на праздновании пятилетия его понтификата: «За эти пять лет я имел возможность убедиться в том, что рука Божия ведет Церковь нашу по историческому пути. Признаюсь, что некоторые решения, которые мы приняли, были сформулированы мною в моем собственном сознании, несомненно, под действием непреодолимой Божией силы. И только теперь, оборачиваясь вспять, я понимаю, что то была действительно Божия помощь: потому что еще то, что было неведомо мне за некоторое время до принятия решений, вдруг становилось не только ведомым, понятным, но и поддерживаемым абсолютным большинством нашего епископата, духовенства и верующего народа. Я вижу руку Божию, которая всех нас ведет. Я чувствую, как Бог отвечает на наши молитвы» (http://www.patriarchia.ru/db/text/3550769.html)
Или: «Мы, подобно Христу, Церковь не свои слова произносит, не от своей мудрости, и Патриарх вам говорит не от самого себя и не на себя ссылается, а от Господа, от Слова Божия, хранимого в Церкви.» (http://www.patriarchia.ru/db/text/3046294.html
Пять лет назад, поддерживая кандидатуру митрополита Кирилла, я говорил, что патриарх это не некая особая мистическая опция, а просто административная должность. И что собор избирает не медиума и не пророка, а управленца и переговорщика.

- Но менеджерем-то он оказался эффективным?
- Не знаю. Сейчас я бы уже так не сказал. Какие-то проблемы он успешно решает, а какие-то, вы видите, умножаются.

- Я читала о том, что в Петербурге клирики жалуются на увеличение налогов…
- Я не против этих налогов и их роста. Навести порядок в церковных финансах действительно необходимо. Я помню, как у нас был разговор еще с митрополитом Кириллом, и он сказал, что если бы только навести порядок с церковными деньгами, то церковь стала бы свободной. Не нужно было бы унижаться перед спонсорами, просить государство, потому что были бы свои доходы. И в этом есть своя правда.
За десятилетия своей жизни в церкви, весьма своеобразной, я имел возможность общаться со многими людьми в неформальной обстановке, и я слышал очень много жалоб попов на епископов, и наоборот, епископов на попов. Епископы жалуются, что хотели бы и то и другое сделать, да попы денег не дают. Вот такой-то богатый настоятель сам с матушкой три раза в год за границу ездит, а на епархиальные нужды копейки отчисляет. Но и священники жалуются, что все, мол, деньги епископ отнимает, и на приходские проекты ничего не остается.
Конечно, финансовая дисциплина нужна, но вопрос в другом. То, что я вижу и слышу сейчас, возрождает в моем сознании старую проблему конфликта веры и науки, ибо тут я вижу некую их несовместимость. Вот я с детства помню, что если есть бассейн, в нем должны быть две трубы: по трубе «А» вода вливается, по трубе «Б» – выливается. И вот я вижу много труб, по которым наполняются бассейны епископских и патриаршего бюджетов. Но пока мне не удалось найти ни одной трубы, по которым бы эта живительная финансовая водичка выливалась. Я не знаю церковных проектов, которые бы финансировались за деньги епископов, или патриарха, кроме содержания аппарата и обслуги. То есть понятно, что машинистке, шоферу, кухарке и пресс-секретарю надо платить. А что дальше?
Я не вижу, чтобы патриархия помогала бедным приходам. Максимальная форма помощи – «ну ладно, так и быть, не плати епархиальный налог». До анекдота: в одной епархии (не буду ее называть) есть налог с приходов, но кроме того, там, как и в каждой епархии, бывают еще разовые и дополнительные сборы. Один из них - на содержание местной семинарии. Но митрополит договорился с госвластями, что семинария финансируется из местного, краевого бюджета. И вот, представьте, из епархии к настоятелю одного городского храма тем не менее приходит письмо с требованием перечислить такую-то сумму на содержание семинарии. Представить нужно лицо и междометия данного настоятеля, учитывая, что он является ректором этой самой семинарии и прекрасно знает источник ее существования…
Даже Московская семинария только наполовину оплачивается из средств Патриархии. А наполовину ректор сам должен искать спонсоров. И бюджет семинарии скроен так, что Патриархия, например, не оплачивает еду для семинаристов. Это сделано специально, чтобы было жалостливее. Вот к ректору приезжают возможные богатые спонсоры, и им говорят: «Видите, ребята бегают молодые, здоровые. Их надо кормить три раза в день, а вот на это у нас денег нет…» То есть зарплату профессорам, пусть маленькую, но Патриархия дает, потому что на это сложнее разжалобить спонсоров.
А вообще поводов для дополнительных сборов с приходов может быть весьма много: это и именины епископа, и просто его желание приобрести новый лимузин, и визит патриарха...
Последнее время стало модным собирать на благотворительные нужды. Дело хорошее, но в условиях секретности и безотчетности нет гарантии, что собранные деньги не прилипают к рукам - причем на всех уровнях: от прихода до патриархии. И в миру мы знаем, что есть благотворительные фонды, которые неплохо зарабатывают на благотворительности. Точно так же и тут. Порой и церковные благотворительные акции превращаются в бизнес-проекты, которые организаторам приносят больше счастья, чем опекаемым.
Ну это все способы сбора денег. А вот куда деньги уходят, кроме как на заграничные счета, резиденции, все более дорогие облачения и роскошную жизнь? Я, наверное, плохо знаю российскую историю, но не могу припомнить, чтобы какой-то русский царь одновременно строил несколько дворцов. А патриарх Кирилл смог это сделать одновременно: в Геленджике, Даниловом монастыре (где прошла полная реновация его резиденции), новые палаты в Переделкино, на Рублевке, в Троице-Лыково, на Соловках… Даже если патриарх наносит визит в больницу и что-то там дарит, этот подарок оплачивает или местный благочинный, или иной назначенный спонсор…

- Говорят, что патриарх Кирилл с момента своей интронизации ни разу не отчитывался по бюджету РПЦ. А якобы патриарх Алексий II делал это ежегодно, зачитывая отчеты по пять часов…
- Это неправда. Те отчеты тоже были фиктивны и нечестны. Имитация. И занимало это пять минут, а не пять часов. Я помню эти выступления патриарха Алексия, и честно говоря, в нормальном государстве его бы посадили за эти отчеты. Вот он публично заявляет на Архиерейском соборе, что на содержание аппарата патриархии он тратит не те средства, что епархии перечисляют в центр (ибо этого слишком мало), но он сам зарабатывает на свое обеспечение. Но простите, как это он зарабатывает? Значит, это конвертики, которые те же епархии и приходы отдают во время его поездок? Значит, это черная касса и серая бухгалтерия?
Впрочем, я знаю человека, который будучи вполне светским бизнесменом, несколько лет при Алексии выплачивал зарплату нескольким сотрудникам патриархии.

- Но, тем не менее, патриарх Кирилл не отчитывается вообще. Это правда?
- Да. И как и Вы, я не считаю, что это нормально. Церковь – это публичная организация. У нее не должно быть секретов. В США государство имеет право контролировать денежные средства религиозных организаций. Оно тем самым гарантирует права своих граждан: право жить без обмана. Думаю, что и в России это со временем появится.

- Получается, что с 2009 года никто не знает бюджет РПЦ?
- Три-четыре человека знают.

- О каких суммах примерно может идти речь?
- Не знаю. И сложность в том, что именно называть бюджетом РПЦ. Например, патриарху удалось договориться с министерством культуры о получении гранта на финансирование реставрационных работ в некоем храме или монастыре. Эти деньги пришли, освоены, отчет по этим деньгам министерство культуры получило. Вот это бюджет РПЦ, или нет? В прошлом году почти миллиард был выделен Минкультом на строительство епархиальных зданий. Но формально - не епископам, а гражданам, исполняющим обязанности епископов. Опять же, считать ли это церковным бюджетом?
Финансовый контроль вообще очень сложная тема в церковной жизни. Люди не кусочек банковской карты отрезают в храме, когда свечку покупают, а дают наличные деньги. Поэтому есть проблема их учета.
Дальше - вопрос спонсорских вливаний. Не только на высоком уровне. Вот есть батюшка, дружит с директором соседнего маленького заводика, бензоколонки или магазинчика. Они ему готовы помогать. Но сейчас в нашей бюрократии появилась новинка: Патриархия требует от священников в письменном виде рассказывать о своих планах. Не отчет о сделанном, а именно планы. И там есть такая очень болючая для священника статья: ты должен рассказать, на какие средства ты планируешь сделать запланированное, и если это средства спонсора, то надо указать его место работы и телефон.
И вот это самое болезненное, потому что спонсорами у нас делиться не принято. И потом, это же спонсор, он никому ничего не обязан, он помогает на добровольных и неформальных основаниях. Но если я сообщаю епископу имя своего спонсора, то «обаяние» Епископа может оказаться больше, чем обаяние простого сельского отца Василия. У нас же русские любят все самое «большое»… Епископ может обещать церковный орден, а батюшка – нет. Епископ может замолвить словечко перед властью, а батюшка нет… Так что есть вероятность, что открыв имя своего спонсора епископу, священник его просто лишится. И деньги уйдут с этого прихода. Поэтому лучше оглашать не всё.
Так что контролировать все «притекающие» трубы очень непросто. Сложно все это выявить и суммировать.

- Давняя проблема роскоши в РПЦ - актуальна она сегодня, или нет? Как меняется отношение православных к этой теме? Вот недавно патриарх Кирилл приплыл в Ивановскую область на яхте, которую уже оценили в четыре миллиона долларов. Раньше по таким поводам в Интернете поднималась волна негодования, а сегодня мы видим, что уже люди слабо реагируют на это. Вы наблюдаете какие-то изменения?
- Про яхту это фейк от Садальского. Та яхта была арендована. В интернете прайс на нее предлагает аренду за 25 000 рублей в час.
В теме «церковного золота» надо все же различать две подтемы. А именно - где церковная красота, а где личные бирюльки того или иного иерарха. Так называемые «золотые купола» (хотя сейчас это уже не золото, а нитрид титана), или даже резной иконостас в храме – это дорого. Как и хороший хор: это профессионалы, которым нужно платить достойные деньги. И в поддержании этого высокого церковного искусства я не вижу ничего плохого. Вы бы и Большой театр не хотели бы видеть в состоянии свинарника.
Но если речь идет о личных благах, то от вопросов не уйти. Обычные Интернет-апологеты вслед за Чаплиным (Всеволод Чаплин – председатель Синодального отдела по взаимодействию церкви и общества Московского Патриархата - Прим. ред), ставят вопрос ребром: «Вы что, хотите, чтобы епископ был нищим?» Но, простите, между нищетой и классом потребления люкс есть еще масса переходных ступеней. Никто не требует, чтобы вы ходили пешком и ели только сухари. Но почему бы церковным випам не ограничиться уровнем среднего класса? Почему их так тянет в премиум-класс?
Буквально сегодня слышал рассказ одного священника, который когда-то был иподиаконом (юношей, который прислуживает епископу): вот банкет в церковном здании, почетные зарубежные гости, все идет хорошо. Но потом происходит скандал по вине обслуживающего персонала, который нанят из соседнего ресторана. От их услуг тут же отказываются, и приглашенные официанты с позором удаляются. И тут выясняется, что у них свой небольшой бизнес: заказанные блюда они честно ставят на стол, а потом бесчестно стараются их скорее оттуда убрать и «заначить» для себя. А тут их вдруг выгнали раньше. И в итоге на подоконниках за шторами иподиакона нашли лохани с черной икрой, с дорогой рыбой и так далее. Вой рассказ этот бывший иподиакон закончил признанием, что этой черной икры он тогда наелся так, что с тез пор смотреть на нее может.
Это что, необходимость? Я не думаю, что на банкетах у Римского Папы подают такие блюда в таком изобилии.
Мне кажется, эта тяга к показной роскоши – следствие внутреннего бескультурья многих епископов. Помните анекдот про «если у тебя в детстве не было велосипеда»? Люди долго жили в вынужденной бедности и ограничениях, и поэтому не научились сами ставить себя барьеры. Люди попадают буквально из грязи в князи. Они не умеют жить в достатке, и поэтому не умеют сказать «нет». Хоть они и монахи, у них часто отказывает тормоз. Тот, который мог бы сказать: да, я уже могу позволить себе это с точки зрения финансов и власти, но все же не хочу себе это позволять вот по таким—то мотивам, начиная с заботы о здоровье и заканчивая тем, что я пастырь довольно бедной паствы.
Эти новые епископы именно церковно-бескультурны: они не научены заботиться об имидже представляемой ими Церкви. А эта забота может быть и трудной и даже жертвенной.
Церковная культурность велит иерархам проявлять такую заботу, а сама эта забота велит им независимо от их личных амбиций и желаний помнить, то noblesse oblige. Их статус христианских служителей и монахов обязывает их к демонстрации не элитности, а непритязательности. Мы не можем контролировать помыслы людей. Но можно заново подчеркнуть рамки приличий. Тех приличий, которые надо соблюдать даже через собственное «не хочу» и «чтоб вас всех…!».


ПРОДОЛЖЕНИЕ К КОММЕНТАРИЯХ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 153 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →