диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Православие в школе больше не экзотика

Протодиакон Андрей Кураев: Православие в школе больше не экзотика

В апреле-мае школьники будут изучать Православие и другие традиционные религии в рамках экспериментального курса «Основы духовных культур и светской этики». В ближайшие два месяца четвероклассникам в 19 регионах России будет прочитана первая половина курса, а в первой четверти следующего учебного года  вторая. Специально для нового курса и в соответствии с требованиями Министерства образования России протодиакон Андрей Кураев написал учебник по основам православной культуры. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл возглавил Редакционный совет по созданию учебника и дал высокую оценку новому учебнику по ОПК. С автором нового учебника беседует ответственный редактор «Церковного вестника» Сергей Чапнин.
— Отец Андрей, как автор вы довольны новым учебником?
— Я еще не разрешаю себе быть довольным — хочу услышать мнение учителей, которые будут с ним работать. Причем разных учителей: и православных, уже имеющих опыт работы преподавания Православия по другим программам, и людей нецерковных, для которых это будет первое прикосновение к православной культуре. Только услышав от них отзывы, а также, по возможности, отзывы родителей и самих детей, можно будет ставить оценку своему труду. Пока, мне кажется, несмотря на цензурные сокращения, в целом учебник состоялся как нечто живое, а не «музейное». С помощью нашего учебника удалось преодолеть стереотип «культурного наследия Православия». Когда я слышу такое словосочетание на светских конференциях, я всегда спрашиваю: «Извините, какое наследие? Наследие возникает, когда наследодатель помер. А Православие, слава Богу, живо».
Нам было важно избежать историоцентричности, погружения ребенка куда-то в прошлое. Я надеюсь, что по крайней мере для родителей и педагогов через этот учебник мир Православия станет более понятен. Смогут ли учителя и родители это свое понимание донести до детей, это непростой вопрос. Пока я воздержусь от ответа на него. Если взглянуть на эту книжку глазами взрослого человека, мне кажется, она интересная. Как это будет восприниматься в классе, я еще не знаю.
— Первый тираж учебника по основам православной культуры — 82 тысячи. Как вы думаете, в какой мере это закрывает потребности школы?
— Пока Министерство образования дразнит население России. Учебник показывают по телевизору, о нем ведутся дискуссии, но его никто не может взять в руки. Несколько дней назад в моем присутствии губернатор Пензенской области попросил своего министра образования: «Дайте мне учебник». Ему отвечают: «Нет, не дадим».
— С чем это связано?
— Учебник напечатали строго в соответствии с заказами школ. Регионы написали, что столько-то таких учебников нужно для такого-то района, и ровно столько они и получают. Если в вашей школе никто не выбрал ОПК, то учебник поступит в одном экземпляре для учителя.
Поскольку в Пензенской области, по мнению Министерства образования Российской Федерации, никто не заказал ОПК, то и учебники поступили только для учителей. Сколько там есть учителей — две сотни — вот две сотни они и получили в комплекте.
Эта ситуация очень затрудняет возможность изменить выбор предмета, потому что родители не могут полистать разные учебники. Если бы эти учебники стояли на полках в книжных магазинах или в церковных лавках, можно было бы с ними познакомиться и сориентироваться. Тем более это было бы важно для родителей будущих четвероклашек, у которых есть еще несколько месяцев для принятия решения.
Но похоже, что такое развитие событий почему-то не устраивает Министерство образования. Достаточно сказать, что недавно заместитель министра образования Калина по телевизору заявил, что это хорошо, что родители не видели учебника, иначе это осложнило об их выбор. Признаюсь, мне такая логика не понятна. Почему знакомство с учебником должно осложнить выбор родителей, может быть понятно только в одном случае: если есть задание, заранее устанавливающее какую-то определенную процентную норму для религий. И упаси Господь, если православные за эту норму выйдут. Вот это, видимо, и «осложняет» ситуацию. Но если бы это было честно оговорено министерством, тогда были бы понятны правила честной игры. А здесь происходит что-то странное.
Вот у меня перед глазами письмо. Пишет учительница: «Если бы к нам пришли учебники, мы бы пробили чиновничью стену, а так у них есть весомый аргумент: какие учебники есть, по таким и ведите!». Другими словами, недостаточный тираж учебников сегодня является главным аргументом чиновников, для того чтобы не допускать пересмотра выбора, якобы сделанного родителями.
Есть и еще один аргумент за дополнительный тираж учебника. Немало школ — как светских, так и православных, — в самых разных регионах готово ввести этот курс самостоятельно, не ожидая денег из федерального бюджета. Они готовы добровольно присоединиться к эксперименту, но им нужны учебники. Скажем, Республика Хакасия. Школы готовы сами присоединиться, но у них нет учебника. Они не могут нигде на рынке их купить. Даже за счет родителей, за счет школы, за счет республиканского бюджета. Не могут! И, кроме того, сами по себе эти учебники — по крайней мере, четыре конфессиональных учебника — могут стать украшением любой библиотеки.
— Это интересное замечание. Вам удалось прочитать все учебники?
— Да, я читал их все. Несмотря на то, что я профессиональный религиовед, я из этих учебников узнал для себя кое-что новое и интересное. Учебники написаны хорошо, доступно, с любовью. И как раз на том уровне, который будет понятен современному взрослому человеку. То есть, как ни странно, эти учебники могут стать бестселлером во взрослой аудитории. Потому что до сих пор у нас подобные книжки или слишком сложные писались, или слишком холодные. А здесь это не вузовский учебник, конечно, это краткая презентация для детей, но в то же время там освещаются такие вещи, которые будут интересны и для взрослого читателя. Причем не только для конфессионально ориентированного.
— Что можно сказать про учебник светской этики?
— Об учебниках светской этики и истории религий надо говорить отдельно. Есть четыре конфессиональных учебника — и это одно, есть два подчеркнуто светских курса — и это совсем другое. Но даже между собой два светских учебника сильно отличаются. Учебник истории религий сделан более или менее добротно: в нем нет откровенных ляпов, достаточно корректное изложение материала. Но совершенно не понятно, зачем он сделан? Очень холодный, очень отстраненный стиль, а главное — избран странный ракурс. Он не исторический, а обзорно-тематический. Такой подход был бы интересен для студентов — философов, религиоведов, культурологов... Но зачем давать десятилетнему ребенку избыточную информацию о далеких религиозных мирах, если он сам об этом не просил? Ребенок может спросить, что происходит в храме на соседней улице; но костромскому ребенку совершенно незачем рассказывать, во что верят китайцы. Я считаю, что этот модуль сознательно вставлен для того, чтобы как можно больше детей отвлечь от конфессиональных культур. Именно отвлечь. У этого модуля чисто негативная нагрузка, и, кстати, воспитующего начала там нет.
У курса светской этики есть воспитующее начало, и на 99 процентов оно доброе. Но это самый неудачный из всех учебников. У одного из разработчиков эксперимента журналисты в приватной беседе спросили: «Скажите, если бы этот учебник был издан 30 лет назад, какое название он носил бы?» Чиновник честно ответил: «Марксистско-ленинская этика». Это абсолютно справедливо! Только теперь это еще хуже, чем марксистско-ленинская этика. Потому что даже в учебниках советской этики никогда не обходилось без ссылок на имена Моисея, Будды, Христа, Златоуста, Августина. Этот же учебник абсолютно «стерилен». В нем множество ссылок на имена классиков, есть Демокрит, Аристотель, Кант, Гегель, но почему-то нет именно этих имен, которые всегда считались именами первой величины в истории нравственной мысли. Кроме того, издан учебник без упоминания автора. Даже сам автор отрекся от своего детища. Учебник не по возрасту. Кроме того, он очень скучный, не детский, и в нем есть очень серьезные ляпы. Например, авторы пишут: «В ходе исторического процесса менялись представления о добре и зле». Ну как детям можно такие вещи сообщать?! Во-первых, это исторически не так, потому что базовые ценности не менялись. Всегда забота о малышах или о старших, о стариках считалась нормой. Менялись лишь рамки — кого я считаю своим ближним. Ответ на этот вопрос менялся. Но то, что надо жить альтруистически, всегда считалось нормой. Между прочим, тремя страницами выше в этом же учебнике утверждается: «Всегда, во все времена осуждались трусость, предательство, жадность, жестокость, клевета, лицемерие». Я не понял: или всегда, во все времена были нравственные константы, или их не было. Получается, учебник противоречит сам себе.
Есть и чудовищные фразы: «В обществе есть специальные организации, которые следят за тем, чтобы люди соблюдали правила и нормы. Это прокуратура, суд, милиция».
Совершенно неуместно в рамках нашего эксперимента выглядит вопрос, который ставится на одном из уроков: вспомните «Сказку о попе и его работнике Балде» А.С. Пушкина и скажите, кто из главных героев добродетелен, а кто порочен.
Мы, русские люди, готовы критично говорить о своей истории, но мы возмутимся, если те же самые слова про нас скажет иностранец. Так же и со сказкой Пушкина, которая была рождена в православной стране, в православной культуре. Она звучала для людей, которые знали попов самых разных, святых и грешных, видели их в реальной жизни. В той культуре пушкинская ирония по поводу попа могла звучать именно потому, что все люди именно духовенство считали носителями высших идеалов.
Потрясающий вопрос на 45-й странице светского учебника: «Было ли вам когда-нибудь стыдно, и по какому поводу?» Это неуместная и даже кощунственная претензия на исповедь, понуждение ребенка к публичной исповеди. Какое авторы учебника имеют на это право?
Но апофеоз атеистического, простите, маразма — последний абзац этого учебника: «Жизнь человека имеет особую ценность. Именно люди могут строить города, выводить новые сорта растений и новые породы животных, создавать машины, шить одежду и т.п. Все это заставляет ценить жизнь любого человека» (с. 61). То есть вот он, смысл жизни человека! И тут же — фотографии. Последняя фотография в учебнике — фотография пограничника. Светская этика кончается вот этим. Если бы мне поставили задачу: напиши учебник, компрометирующий атеистов, от имени самого атеиста, я бы не мог лучше справиться с такой диверсионной задачей.
— Какие дополнительные пособия предлагает министерство учителям? Эти пособия готовились исключительно методистами министерства?
— Пособие для учителя — это свежая версия настольной книги для атеиста советских времен. Стоит обратить внимание, что в этой книге среди авторов есть магистр богословия «пятидесятников», ректор адвентистской академии, ректор баптистской семинарии, два католика, есть старовер, но нет ни одного православного автора. И не понятно: зачем такого рода книга, которая подробно рассказывает о тех религиях, которых нет в нашем курсе.
Рассказ о Православии здесь крайне скучный. Более того, этот рассказ никак не раскрывает тех аспектов Православия, о которых идет речь в учебнике. Книга не дает учителю необходимого дополнительного материала. Например, учебник делает акцент на милосердии, а книга для учителя рассказывает об истории Вселенских Соборов.
Методичку, которая издана для учителей-тьюторов, призванных готовить учителей в регионах, иначе как отпиской не назовешь. Нет даже попытки помочь учителю сориентироваться в новом материале. Согласитесь, если курс культурологический, то как можно обойтись без ссылок на книги Лихачева и Аверинцева? А там даже не упомянут двухтомник «Мифы народов мира», хотя все это — классика для культурологического разговора о религиозной жизни.
— Другими словами, методическое обеспечение плохое?
— Его просто нет. Кроме безумного качества методичек, удивляет, что учебники не были разосланы по регионам хотя бы за два месяца до начала эксперимента. Я понимаю, что сотрудники издательства и типографии совершили подвиг. Они в очень короткие сроки подготовили книги и издали их. Но в эпоху Интернета можно было бы за два месяца до выхода книги разослать учителям пусть не макет, но хотя бы текстовый вариант, чтобы они могли войти в тему, понять, что им предстоит. Даже этого сделано не было. Это и заставляет говорить о том, что здесь присутствуют элементы саботажа. Это явное чиновничье торможение.
— Вы много общались с педагогами, с теми, кто преподает и не занимает чиновничьих должностей. Какое у них отношение к новому курсу?
— У педагогов еще нет своего отношения. Они учебников еще не видели, не вчитывались в них, поэтому я не знаю их реакции даже на собственный учебник. Конечно, они находятся в состоянии растерянности. Им толком, внятно ничего не объяснили. Их пока просто запугали: вы за все отвечаете, вы должны не допускать ни конфликта, ни миссионерства. Их инструктаж идет скорее в режиме «не»: этого не должно быть, и того — тоже не должно... А что должно быть? К тому же, у них профессиональное недоумение: а с чем мы будем работать? Ладно, для детей учебник написали, а мы? Откуда мы возьмем большую информацию по темам, которые затрагиваются в этом учебнике? И здесь тоже тишина.
Я думаю, что за истекшие полгода группа разработчиков нового учебного курса доказала свою феноменальную работоспособность. С нуля были разработаны и изданы шесть новых учебных пособий, по меньшей мере четыре из них — очень высокого качества. Если министерство призовет нас, авторов, уполномоченных своими конфессиями, для разработки сопровождающей литературы — прежде всего антологий, хрестоматий для детей и для родителей, — то мы с радостью это сделаем. И мы можем это сделать.
Вопрос в том, будет ли такой заказ адресован именно к нам. Или же опять победит более привычный для чиновничьей России стиль имитации бурной деятельности.
«Церковный вестник» № 6 (427), 8.04.2010.


 
Версия для печати
9 апреля 2010 г. 12:52
Статья председателя Синодального информационного отдела В.Р. Легойды, опубликованная в «Независимой газете», посвящена эксперименту по преподаванию курса «Основы духовных культур и светской этики» в школах.
Оппоненты введения в школах уроков по основам традиционных религиозных культур и светской этики требуют немедленно остановить эксперимент. Но давайте будем честны: поступить так — не просто неосмотрительно, но и в каком-то смысле безответственно. Надеюсь, что и невозможно.
Прежде всего, не говорить о религии в школе уже, к счастью, нереально, а после отказа от воинствующего атеизма советского времени и вообще как-то неприлично. Слишком дорогую цену мы уже заплатили, лишенные в течение десятилетий адекватных представлений о фундаментальнейшем пласте человеческой культуры. Иначе зачем писать в умных книжках о культурообразующей роли мировых религий, если мы убеждены, что наши дети могут вполне обойтись без знаний того, что легло в основу ценностной системы человечества? Или мы хотим, чтобы молодежь продолжала считать, что христианство возникло в III веке до нашей эры (из ответа одного из студентов на экзамене: «прочитал в книжке, где на обложке какая-то женщина с ребенком нарисована»), ислам проповедует насилие (и тогда президенту вновь и вновь придется просить журналистов быть осмотрительнее с терминологией), а буддисты верят в переселение душ (это при отрицании души в буддизме!). Примеры не придуманы, а взяты из современной общественно-политической жизни и личной преподавательской практики в не самом плохом вузе страны. Увы, не единичные примеры... Конечно, можно читать (и воспринимать) Достоевского, не зная Евангелия, но как-то странно при этом полагать, что «так оно лучше». И что нам, сегодняшним, до того, что, по словам самого Федора Михайловича, «через большое горнило сомнений моя осанна прошла». Мы ведь уже не сомневаемся, а что такое осанна, можно и не знать.
Основные школьные курсы по еще советской привычке стыдливо (или бесстыдно?) на эту тему молчат, потому что не знают, как говорить о религии. А если учитель и пытается восполнить пробел, то его подготовки подчас просто не хватает, и он учит детей тому, что не очень хорошо знает сам. Итог двух постсоветских десятилетий налицо: о религии в школе все равно пытаются говорить — если не научные атеисты, то неспециалисты, у которых нет даже толковой методической литературы.
Далее. Сделать лучше, чем сейчас, будет весьма не просто. Прежде всего, мы, наконец, нашли решение, которое впервые устраивает как представителей всех традиционных религий России, так и атеистов (не могу не напомнить, что ввести курс по «Основам светской этики» предложила Русская Православная Церковь, а не «светские гуманисты»). Не стоит недооценивать и уровень, и масштаб проведенной подготовительной работы. За основу взят как европейский опыт, так и опыт российских девяностых и нулевых: и положительный, и отрицательный. Курс не вводится с наскока: сперва следуют несколько лет эксперимента… Если кому-то очень не нравится слово, давайте заменим его на более приемлемое, но не менее академично звучащее: апробация. Любой педагог знает, что это естественный процесс при появлении новой дисциплины. И понимает, что школьный курс невозможно сперва «проверить на крысах».
Два слова об открытости процесса. Если мы завтра начнем вести общественную дискуссию по поводу всех школьных учебников, то детям придется обходиться без них. Просто взрослая общественность никогда ни до чего не договорится. Договориться могут профессионалы, которым поручено и положено: одним — эти учебники готовить, другим — их рецензировать и редактировать. Но, видимо, сторонники «широкой дискуссии» полагают, что если учебники по физике должны писать физики, по литературе — филологи и литературоведы, то уж основы религиозных культур всякий может изложить. Оно и понятно: богатый опыт прошлого («Пастернака не читал» — далее по тексту). Хотя если уж на то пошло, главы учебника по «Основам православной культуры» профессор, протодиакон Андрей Кураев в процессе подготовки последовательно размещал в своем ЖЖ, так что любой желающий мог не только прочитать, но и написать автору. Что, кстати, и делали все заинтересованные, за что их Кураев потом сугубо благодарил.
Весьма разумно и то, что светская школа, оставаясь светской и привлекая к преподаванию светских же педагогов, тем не менее, сотрудничает с религиозными организациями — в вопросе подготовки учебных пособий. Здесь минобразовские методисты следовали методологическому принципу, сформулированному в начале прошлого века выдающимся русским буддологом Ольденбургом: цельный образ основателя религии может получить только тот, кто знает, каким этот образ представляют сами верующие, иначе получится то, что не имеет к самой религии никакого отношения. Никто не расскажет о религии лучше ее представителей, а культурологический характер курса нивелирует миссионерскую составляющую, даже если последняя невольно проявится в текстах. (Подозрительную, с точки зрения издательства, главу 3 учебника по «Основам православной культуры» на предмет соответствия Конституции проверял не кто-нибудь, а сам С. Шахрай и ничего предосудительного в тексте не нашел, о чем имеется соответствующий документ — письмо Шахрая на имя министра юстиции А.В. Коновалова).
Наконец, о воспитании. Конечно, оно не в заучивании нравственных законов. Безусловно, здесь, как вообще в учебном процессе, очень многое зависит от личности учителя. Но только вот кто сказал, что курс нацелен на заучивание моральных максим? (Мне этот аргумент напоминает давний спор атеиста с... его представлением о Боге: «Я в вашего Бога не верю! — Почему? — А вот космонавты летали и Бога не видели! — А должны были? — А разве нет?!»).
Вообще в возникшей вновь дискуссии есть один серьезный вопрос, ответ на который, по счастью, уже имеется: не опасен ли факт разделения детей на курсы «по религиозному признаку»? Однако эта особенность была предусмотрена: курс выстроен таким образом, чтобы сформировать общее ценностно-нравственное поле. Чтобы, зная и уважая религиозно-культурные традиции друг друга (а ведь можно изучать и все курсы последовательно — благо, четвертым и пятым классами дело не должно ограничиться), дети видели единую нравственную основу разных религиозных традиций. И понимали, что золотое правило нравственности названо так в том числе и потому, что существует в разных религиозных традициях и безрелигиозном мировоззрении (различия будут в обосновании нравственности и мотивации поступков).
А еще такой школьный курс способен научить думать. А чтобы уметь думать, нужно знать. В том числе свою культуру, религию, на которой эта культура выросла, веру и убеждения своего соседа. Новый школьный курс может все это дать нашим детям. Конечно, в том случае, если мы, наконец, перейдем от контрпродуктивной критики к совместным усилиям по адекватной реализации задуманного.

От редакции: Важно помнить, что преподавание «Основ православной культуры» идет в рамках эксперимента. И в этом эксперименте участвуют наши дети. Поэтому необходимо вести широкий церковно-общественный мониторинг происходящего. Родителям стоит расспрашивать детей о том, как проходят уроки, что на них было интересного, а что вызвало сомнения. Необходим контроль за тем, чтобы не было, с одной стороны, миссионерства, а с другой — пренебрежительного или оскорбительного отношения к религиозным традициям. Наша редакция будет следить за развитием событий.
 
 
Сергей Чапнин
08 апреля 2010
http://www.e-vestnik.ru/rubric/8/1344
http://www.patriarchia.ru/db/text/1133877.html

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments