диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

Беседа со старовером

Протодиакон Андрей Кураев, безусловно, — самый известный нестарообрядческий богослов среди старообрядческих читателей. На старообрядческих форумах существуют десятки и сотни самых разных тем обсуждений, где упоминается имя этого богослова и миссионера РПЦ. Его высказывания заставляют размышлять и улыбаться, соглашаться и жестко критиковать, негодовать и удивляться. Одно лишь остается неизменным: равнодушно относиться к миссионерской и общественной деятельности о. Андрея не получается.

Отношение к старообрядчеству и вообще к древнерусской церковной традиции у о. Андрея весьма сложное и неоднозначное. В разных его выступлениях и публикациях звучали оценки порой диаметрально противоположного характера, которые, тем не менее, становятся на долгое время предметом пересудов и спекуляций на старообрядческих сайтах и форумах. Можно сказать, что о. Андрей неслучайно прозван оппонентами «протодиаконом Всея Руси», мастерски владеющим приемами апологетики и полемики. Он может нанести кинжальный удар неожиданным аргументом, может грациозно и не без доли юмора парировать атаку оппонентов, а может (разумеется, при крайней необходимости) и вовсе отказаться от схватки и скрыться.

- Вы не раз упоминали, что на ваше решение прийти в Церковь повлиял ваш друг Сергий Дурасов, впоследствии известный старообрядческий деятель. Как это случилось?
- Познакомились мы с ним за решеткой. Эта решетка отделяла общедоступное университетское пространство от святая святых тогдашнего МГУ - библиотеки кафедры научного атеизма философского факультета.
Дело в том, что эта кафедра, в отличие от остальных, занимала не одну комнату, а целых три: кабинет зав.кафедры, преподавательская комната, а отдельно, в самой большой комнате - 1003 - спецбиблиотека. Основу библиотеки, судя по штампам на книгах, составляла конфискованная библиотека Оптиной пустыни. Она, конечно, с каждым годом худела, книжки куда-то с течением лет испарялись, то, что не считалось ценным в 1960-е годы, в 1980-е уже воспринималось иначе.
Не знаю как сейчас, но тогда там было, что почитать. В эту библиотеку пускали только студентов, специализирующихся на этой кафедре, и редко-редко когда из других факультетов. Так что у нас были три библиотеки: библиотека кафедры, библиотека гуманитарных факультетов, и фундаментальная библиотека на Моховой, в старом здании МГУ.
Вот за этой решеткой, где было очень мало студентов, однажды я и увидел новое лицо, читающее что-то вовсе не научно-атеистическое. Это совпало с периодом моего богоискательства. Познакомились. Разговорились. Как было принято в те годы, сошлись на какой-нибудь антисоветской теме и соответствующих анекдотах. А потом уже заговорили о более важных вещах, о религии.
Выяснилось, что у нас не только научно-критический интерес к этой тематике. Причем, в ту пору Сергей хотел креститься у баптистов, он ходил к ним в Малый Вузовский переулок, сейчас Трехсвятительский. Этот адрес я тоже от него тоже узнал, и мы даже вместе там были.
Но меня не впечатлили баптистские посиделки. У меня тогда было убеждение, что если Бог есть, то, наверное, я не первый счастливчик, которому пришла в голову эта мысль. Наверное, Господь – если Он есть - открывал себя людям и до меня, и, значит, надо искать другие следы присутствия Бога в человеческой истории.
И поэтому для себя, еще, будучи атеистом, я решил, что если уж поверю, то пойду в самую консервативную традицию, то есть в Православие. Сережа в конце концов сделал такой же вывод. Но ему уже, я помню, баптисты назначили день крещения, он к ним на катехизацию ходил. И со своих баптистских крестин он все-таки убежал. Думаю, чутье историка сработало в нем, чутье человека, у которого есть понимание того, что не бывает «бессмысленных догм и обрядов».
У любого обряда есть какой-то смысл, и есть осмысленный генезис. Если книга написана на китайском языке это не значит что она бессмысленна. Просто я не знаю китайского, и как варвара, она меня не удостаивает разговора. Но сказать, что и для китайцев она бессмысленна, нельзя. То же самое касается и церковной традиции, обрядов.
У Сергея тогда тоже такое что-то сработало, и он отшатнулся от баптизма с молодой, юношеской решительностью – и сразу ушел в староверие, не побывав в «никонианстве».
Я с ним на эту тему никак не спорил, тем более тогда, когда я был не никонианин, а простой богоискатель. Для меня это просто было интересной, необычной и довольно опасной авантюрой. Я открыл тогда для себя новый и личный смысл в песне Высоцкого «Мой друг уехал в Магадан».
И я просто желал Сергею, чтобы в этой авантюре ему было хорошо.
Сережа, когда крестился у староверов, ходил такой счастливый, что породил во мне чувство зависти. Это была весна 1982 года. Я тогда был на третьем курсе, а он может даже и младше, на втором, не помню точно, но на истфаке. Я был на философском, а он на пять этажей ниже – на историческом учился. Из-за чувства зависти я сказал себе, что я тоже хочу пережить хоть один такой светлый день, такую ясную неделю. Пусть это даже все неправда, но я тоже хочу, чтобы и у меня однажды были такие счастливые глаза, как у Сережи.
Крайнюю дату этого своего волюнтаристского крещения я назначил себе на осень того же года. Я свой характер знаю: бросить курить можно «с понедельника» лет двадцать подряд. Поэтому я назначил четкую дату: я крещусь этой осенью или никогда. Мое крещение пришлось уже на самый финал этого срока – на 29 ноября. Это отдельная история. Но в тот день после своих крестин, я поехал в университет, после пар нашел Сергея. Других людей, с которыми я мог бы беседовать на столь сокровенную тему, тогда вокруг меня просто не было.
И вот я его нахожу, и мы по традиции идем обедать в «восьмерку» (8 столовую МГУ, которая поддерживала жизнь в студентах гуманитарных факультетов). Не помню, что мы ели, но под конец, раз такой праздник, я взял мороженое в вазочке. И вот в ту минуту, когда я аккуратно доел последнюю каплю этого мороженого, Сергей сказал мне:
- Ну что, поздравляю тебя с первым грехом.
- каким грехом?
- ну ты пост нарушил. Сегодня 29 ноября, а 28го пост начался Рождественский.
Вот ведь университетская ехидная натура! Дождался, пока я доем, и лишь затем предупредил !
Потом у нас была уже другая почва для общения. Нет, никогда за нашу жизнь мы не спорили на тему разногласий между никонианами и староверами. Но однажды мы сидим вечерком в его комнатке в общежитии, что-то такое обсуждаем. И вдруг он говорит: «Ты знаешь, я бы епископом хотел бы стать». Из внезапного нокаута я молвлю: «Как? Никогда тебя в карьеризме не подозревал». Он: «Причем тут карьеризм? Это не причем. Просто понимаешь: епископу спастись легче». Я: «Почему легче?» Он: «Я историк, я изучаю сейчас историю Православной Церкви, и я вижу, что епископу легче спастись, потому что епископу для канонизации не нужно творить чудеса, ему достаточно просто остаться порядочным человеком, - и его обязательно канонизируют».



- Как Вы относитесь к тому, что он (священноинок Симеон) в конечном итоге оставил церковное служение и ушел можно сказать в «самостоятельное плавание»?Read more...Collapse )

http://ruvera.ru/articles/andreiy_kuraev_pryamye_otvety
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Вместо Петра и Февроньи

    Может - Борис и Мария? Генерал Борис Богословский, начальник штаба армии Колчака (точнее - Каппеля). При отступлении армии Колчака в Ачинске…

  • Запрет на пир после пострига

    Есть канон, запрещающий новопостриженому монаху отмечать это событие застольем. Кто подскажет - какой именно?

  • Патриотизм и добрачные половые связи.

    А сам лектор (свящ. Евгений Соколов) не вполне обычен. Именно из-за него сняли митрополита Даниила и сослали в Курган. Ибо неча ездить на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 64 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →