диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

Зачем я это делаю?

Из ранее приведенного дайджеста "Пророк и философ" (http://diak-kuraev.livejournal.com/955396.html ) сделаю еще более короткий реферат:

В разговорной речи часто мелькают выражения «философия Библии», «философия Корана», «философия русской народной сказки», «философия Моцарта»…
Это более чем неточно. Философия – крайне редкий «зверь» в заповеднике нашей культуры. Рождалась она лишь дважды. Первый раз - в античной Греции в пятом веке до н.э. Второй раз и чуть позже - в Индии.
(«Буддизм городская религия и потому условия для нее могли возникнуть не ранее второй половины 5 в. до н.э. ... На мой взгляд, более обоснованным, как археологически, так и культурологически, будет считаться утверждение: вся проповедническая деятельность Шакьямуни проходила в IV веке до н.э., а его нирвана приходится примерно на 343 г. до н. э., т. е. на 200 лет позднее, чем то принято в тхеравадинской хронологии» (Андросов В. П. Будда Шакьямуни и индийский буддизм. Современное истолкование древних текстов. М., 2001, сс. 17 и 463).

Философ - это не-пророк. Это идиот (в смысле «частное лицо»). Его никто не посылал и не уполномочивал. Он реализует свой частный мыслительный проект.
Пророку не нужны аргументы. Единственное, что ему нужно доказать – это свой более-чем-личный статус. А для этого чудеса подходят больше, чем силлогизмы.
«А еще я заметил, что никто из пророков не приводит цитат из других пророков — им не нужно было ссылаться на авторитеты, потому что они сами были богодухновенными авторитетами» (Юлий Африкан. Послание Оригену.
http://predanie.ru/sekst-yuliy-afrikan/book/70176-yuliy-afrikan-tvoreniya/#toc5).

Пророк доказывает не контент своего послания, а его авторство: мои слова вовсе не мои, через меня говорит Высшее.
Для сопоставления с Философом неважно, сколь обоснованны эти претензии Пророка. Речь идет о социальных ролях. Тут и лже-пророк все равно играет роль Пророка.
Философ же должен убеждать иными путями. То что роднило древнегреческие полисы и первые города Индии – это политическая культура, позволявшая публичные диспуты.

В Греции это были «агонические диспуты» - «рыцарские турниры» интеллектуалов. В Индии – шраманские диспуты бродячих проповедников.

Тут вот что важно: пророк обращается к тем, кто в главном уже заранее с ним согласен. Философ обращается к тем, кто заведомо с ним не согласен. Причем этот кто-то стоит перед ним очно, лицом к лицу. И их поединок проходит не наедине, а в присутствии зрителей.

Агон этот состязание. Оно может быть гимнастическим. В Греции были состязания поэтов и актеров. Борьба это «агония». Дерзну предположить, что слово агон происходит от корня –гон, угол. А-гония - открытость. То, что происходит публично, не за углом, а на глазах у всех.
(Хейзинга: «Судопроизводство представляло собою тогда подлинный агон. Греки имели обыкновение состязаться во всем, где возникала возможность борьбы. Состязания мужчин в красоте входили в Панафинеи и в ристания в честь Тесея. На симпосиях соревновались в пении, загадках, времени бодрствования и количестве выпитого. Полипоойа и акратопоойа, то есть пить много и пить, не смешивая с водой, входили в праздник Кувшинов. Александр на пиршестве по случаю смерти Калана устроил гимнический и мусический агон с наградами для тех, кто больше всех выпьет, вследствие чего из числа участников тридцать пять тотчас же умерли, а шестеро - спустя еще какое-то время, включая и самого победителя»).
Итак, философ ищет разбить доводы оппонента и сам ждет его ударов. Да, греческие принципы полемики (напомним: букв. значение этого слова - война) разрешали все. Искусство «псогоса» разрешало переходить на личности и использовать «грязные приемы».
(Про Диогена: «Однажды он подошел к ритору Анаксимену, который отличался тучностью, и сказал: "Удели нам, нищим, часть своего брюха, этим ты и себя облегчишь, и нам поможешь". В другой раз среди его рассуждений он стал показывать его слушателям соленую рыбу и этим отвлек их внимание; ритор возмутился, а Диоген сказал: "Грошовая соленая рыбка опрокинула рассуждения Анаксимена"»).
Но все же майнстримом в состязании «любителей мудрости» стали аргументы.

Современное общество (как и древнегреческое) достаточно сыто, чтобы позволить себе досуг. Оно ценит дискуссии и понимает силу и красоту аргумента. И, напротив, чурается тех, кто просто «вещает». И при этом в нем (обществе) нет единомыслия и единоверия.
Это означает, что речи церковных риторов все более вынуждены будут отходить от жанра «богословия» к жанру философии. Аргумент в стиле «В Уставе написано так, и значит, так и есть!» (см. Катехизис м. Филарета) уже не убеждает.
Ссылки Пророка на священные авторитеты могут доказать лишь одно: речь данного Пророка (проповедника) и в самом деле тождественна вере его конфессии. Но такой вывод может иметь рискованные последствия: если у слушателя данный проповедник и его данная речь вызывает антипатию – то эту антипатию он перенесет именно на всю конфессию, все вероучение, представляемое данным Пророком. То есть чем больше библейских и святоотеческих цитат приводит «Чаплин» – тем хуже для Церкви…

Церковное «учительство» должно наращивать силу аргументов, уходить от суггестии, от интонации «наставничества» и «пастырства», изрекаемого сверху-вниз. Шанс быть услышанным сегодня есть у собеседника, а не у «владыки».

Еще в книге «Не-американский миссионер» я писал:
«Из двух тысяч лет своей истории Православная Церковь лишь 15 лет живет в условиях свободы совести. Она может проповедовать, но не может понуждать. Значит – надо уметь объясняться. Не назидать, не наставлять, а именно объясняться: не «вы должны», а «нам представляется». Это путь философизации веры. Философия появляется там, где есть оппоненты. Философ, в отличие от пророка, озабочен не столько своим статусом (статус пророка оправдывается очевидностью его связи с сакральным первоисточником его вести), сколько аргументацией. Философ заранее знает, что с ним не согласятся, и поэтому ищет доводы».


Как-то в Германии я гостил в одной русской семье. Хозяин – ученый, химик, получивший лабораторию в немецком университете в начале 90-х годов… Прощальный (со мною) вечер он решил устроить не в ресторанчике, а у себя дома. Кульминацией вечера был торжественный вынос баварской рульки из кухни в столовую комнату. И вот, ставя поднос на обеденный стол, Иван сказал: «Отец Андрей, простите. Меня сегодня в университете в лаборатории задержали. Поэтому свой хрен я натереть не успел, пришлось в магазине покупать».
Я целых две минуты терпел… Потом не выдержал: «Я все понимаю: жизнь в эмиграции, вдали от родины. Но нельзя же до такой степени забывать родной язык!!! Вы понимаете, что за эту фразу с вами сделали бы в любой общаге Советского Союза??!».
Вот это очень важная черта молодежной и наипаче университетской культуры: любое слово компания друзей-ровесников истолковывает в наихудшую сторону. И надо это учитывать. Иногда - избегая заведомых ловушек. Отчасти – сознательно подставляясь. Отчасти – попадая в них с тем, чтобы потом переиграть в свою пользу…


Увы, гимн выпускников семинарии звучит – «Я люблю тебя жизнь, но не знаю, что это такое!». Их держат в инкубаторах, в монастырской изоляции от современной им культуры, от круга общения со сверстниками - и полагают, что это поможет в их миссионерском труде.
Такая изоляция скорее обрекает на беспомощность. Проф.Катанский окончил Петербургскую академию, затем несколько лет преподавал в Академии Московской и поэтому его наблюдения и сравнения весьма интересны. В частности, он отметил одно печальное следствие удаления МДА от столицы: "Вообще, мы были смирными студентами, держали себя далеко не так высоко и самомнительно, как, например, студенты Московской академии, которых я увидел, когда приехал в 1863 г. в Сергиев Посад. И немудрено: Петербург, в котором так много властей и великих мира сего, а равно и других высших учебных заведений и всякого рода ученых учреждений, невольно принижал нас. Студенты Московской академии были мало похожи на нас, петербуржцев. Они держали себя с большим сознанием своего достоинства, так как составляли единственную интеллигенцию Посада и не видели ничего выше себя" (Катанский А. Л. Воспоминания старого профессора. С 1847 по 1913 год. Нижний Новгород, 2010).

Еще более беден мир «личных секретарей-референтов» наших владык. От юности своея они не видели, ничего, кроме кабинетов и келий своих начальников. Епископы не отпускали своих фаворитов на лекции в семинарии, где те числились. Заочное образование этих архиерейских «тварей и любимчиков» не только лишало их культуры дискуссии с ровесниками, но и обрекало на плавление в душном котле ежедневных лживых комплиментов и унижений.
А потом эти заочные «студенты» сами дорастали до епископства. И так уже несколько поколений подряд. Они просто не умеют слышать себя!
И живут в мире очень опасной иллюзии: им кажется, что все вокруг восхищаются их проповедями и их стилем жизни и «учительства». Им чудится, будто их «миссия ынима».
Патологический пример такой анекдотически полной атрофии рефлексии -это коми-епископ Питирим. Пусть и в меньших дозах, но тот же дефект встроен почти во всех наших епископов.
Фольксваген в таких случаях тысячами отзывает свои машины с обнаруженными дефектами… Но не АвтоВАЗ!


Теперь будет понятно, что мои порой недоуменные или критические реплики по поводу некоторых выступлений Святейшего Патриарха и иных архиереев и спикеров Патриархии вызваны вовсе не «жаждой мести» или «диссидентством». Все гораздо серьезнее.
Это типологический конфликт «пророка» и «философа».
В лице патриарха Кирилла я очень надеялся увидеть «философа на троне». Но он предпочел говорить в интонации «пророка». «Бог нам открыл». Вопрос о том, что актуализация древнего Божьего откровения есть дело личного выбора, опыта, культуры и даже политико-классовой ангажированности проповедника, опускается…
Полуграмотный харизматический пастор может этого вопроса даже не замечать. «Библия учит» - и всё тут.
Но патриарх Кирилл человек несомненно богословски искушенный, и он прекрасно знаком с проблемами герменевтики. Значит – выбор им именно такого «пророческого» стиля это сознательный выбор в пользу позиции «авторитета» и давления на слушателя.
Мне как философу это уже неблизко (в том числе по этическим соображениям).
Но если бы патриаршее «учительство» ограничивалось богословием и духовным пастырством…
Нет, кроме этого патриарх нередко касается исторических сюжетов, при этом о сложнейших и дискуссионных эпизодах он говорит как о чем-то само собой разумеющемся. «Так надо!».
А я как философски воспитанный человек не могу отключить свой разум. Ради веры в непостижимую Божественную Троицу я могу по-кантовски «ограничить место разума дабы оставить место вере». Богу подобает быть Непостижимым и Сверх-логичным.
Но ради исторических оценок и мифов (все чаще совпадающих с советскими учебниками по истории) жертвовать разумом, образованием и знанием – нет, в отключку уходить не стану.
Может быть, референты Святейшего это (не мое существование, а общие культурные перемены) учтут и будут более внимательны в поиске аргументов и проверке источников.
Патриарха не переубедить. Знаю. Но, может более молодые люди, пока еще далекие от высоких постов, поймут, какое, милые, у нас тысячелетье на дворе…

Так что моя дискуссия не против Церкви, а ради нее. Ради ее будущего.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Декларация акефалии

    Если некий священник не одобряет политику патриархии, диссидентствует и не хочет поминать имена тех своих начальнкиво, которых он считает…

  • Вам привет из Москвы

    Первый - это митр. Новгородский Лев; второй - епископ Илиан. *** Источник: Chekisms: A KGB Antholgy compiled and introduced by Vasiliy Mitrokhin.…

  • Место в диптихе - наше все или Не так сели

    Объяснение Пловдивского митрополита Николая об отказе участвовать в приеме делегации Русской православной церкви Его Святейшеству Неофиту, Патриарху…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 363 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →