Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Почаев и вирус

Читаем местную постанову... И чего мы там не видим? Правильно - не видим решения о проверке братии лавры независимыми от них медицинскими силами. Джентельменам верят на слово. И еще - их трупы не вскрывают. Ну если только на мощи....

http://pochaiv-rada.gov.ua/upload/files/2020/%D0%9F%D0%A0%D0%9E%D0%A2%D0%9E%D0%9A%D0%9E%D0%9B%20%D0%9D%D0%A1%20%E2%84%963%20%D0%B2%D1%96%D0%B4%2024.03.2020%20%D1%80.%20%D0%BA%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B2%D1%96%D1%80%D1%83%D1%81.pdf?fbclid=IwAR3d9aduJzgRegxgtr4HSVpXhVFDH9B287ABWSmp1HKnyIKzX4d8dIvdW0A

С Ипатией все оказалось сложнее

Единственный хронист, современный событию, Сократ Схоластик, о ее гибели пишет так:

"В Александрии была одна женщина, по имени Ипатия... Она очень часто беседовала с Орестом, то ее обращение с ним подало повод к клевете, будто бы она не дозволяла Оресту войти в дружбу с Кириллом. Посему люди с горячими голосами под начальством некоего Петра, однажды сговорились и подстерегли эту женщину. Когда она возвращалась откуда-то домой, они стащили ее с носилок и привлекли к церкви, называемой Кесарион, потом, обнажив ее, умертвили черепками, а тело снесли на место, называемое Кинарон, и там сожгли. Это причинило немало скорби и Кириллу, и александрийской Церкви, ибо убийства, распри и все тому подобное совершенно чуждо мыслящим по духу Христову". - Сократ. Церк. история 7,15.



Увы, русский перевод оказался искажающим текст Сократа. По переводу выходит, что Кирилл скорбел о том, что его паства поступила не по евангельски.

Однако, «скорбь» — это некорректный перевод греческого слова μῶμος, «хула, порицание, позор». В латинском переводе стоит probrum с тем же смыслом хулы и срама.

Значит, фразу Сократа Схоластика Τοῦτο οὐ μικρὸν μῶμον Κυρίλλῳ καὶ τῇ Ἀλεξανδρέων ἐκκλησίᾳ εἰργάσατο лучше перевести так: «Это навлекло немалую хулу не только на Кирилла, но и на Александрийскую церковь [в целом]».

То есть Сократ ничего не сообщает о реакции Кирилла на убийство и тем паче о его пастырской скорби. Если она и была - то только о своем плохом пиаре.

Св. Кирилл очень не любил св. Иоанна Златоуста. Но вот в чем они были похожи - оба спокойно смотрели на преступления своей паствы (Иоанн - на сожжение семей готов-ариан в их собственном храме). От обоих дошли многие тома их речей. И ни в одном из них нет ни строчки, осуждающей именно эти убийства.

Что причинило немало "скорби" последующим апологетам.

Ну, а мне приходится отказаться от моей собственной былой апологии св. Кирилла Александрийского.

Нет, это еще не доказательство его прямого участия в этом убийстве. Это просто крушение единственного анти-доказательства.

Хотя позднейший хронист Иоанн Малала прямо его в этом обвиняет:


пять верхних строчек говорят о прямом разрешении Кирилла на казнь:

episcopo suo freti licentiam quidvis agendi sibi sumentes vivam cremiis combusserunt


https://books.google.ru/books?id=qiERAAAAYAAJ&pg=PA523&hl=ru&source=gbs_toc_r&cad=3#v=onepage&q&f=false

Конечно, Малала - антиохиец (там египтян не очень любили) и жил он почти сто лет спустя после событий. Но по его словам видно, какой "осадочек остался".

В самом Египте среди людей, подчеркнуто считавших себя последователями именно Кирилла (т.е. среди позднейших монофизитов) это убийство считалось подвигом благочестия (коптский епископ Иоанн Никиусский в конце 7 века открыто восхвалял убийцу Гипатии чтеца Петра как «превосходного во всех отношениях последователя Иисуса Христа (Chron. 84. 103)"

https://www.academia.edu/40630017/_%D0%9B%D1%8E%D0%B4%D0%B8_%D0%B2_%D1%87%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%BE%D0%BC_%D1%85%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D1%85%D0%B8_%D0%B2_%D0%B7%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%B0%D0%BB%D0%B5_%D1%8F%D0%B7%D1%8B%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9_%D0%BA%D1%80%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B8_Men_in_Black_early_christian_monks_in_the_mirror_of_pagan_criticism_RUSSIAN

Подробнее: And, in those days, there appeared in Alexandria a female philosopher, a pagan named Hypatia, and she was devoted at all times to magic, astrolabes, and instruments of music, and she beguiled many people through Satanic wiles . . . A multitude of believers in God arose under the guidance of Peter the Magistrate . . . and they proceeded to seek for the pagan woman who had beguiled the people of the city and the Prefect through her enchantments. And when they learnt the place where she was, they proceeded to her and found her . . . they dragged her along till they brought her to the great church, named Caesareum. Now this was in the days of the fast. And they tore off her clothing and dragged her . . . through the streets of the city till she died. And they carried her to a place named Cinaron, and they burned her body with fire". (John, Bishop. Chronicle 84.87–103).

Может быть, и А. Л. Дворкин исправит свои «Очерки по истории Вселенской Православной Церкви»: "Многие историки обвиняют в этом Кирилла, но нет ни малейших доказательств того, что это убийство произошло с его ведома и одобрения. Скорее всего, нет, ибо, при всем своем горячем темпераменте, он был против ничем не спровоцированного самосуда толпы".

Во-первых, самосуд толпы наверняка был чем-то мотивирован (эти мотивы могут быть дикими, суеверными и т.п., но это мотивы). Тот же Иоанн Никиусский к более ранним рассказам об Ипатии добавляет ее характеристику как порочной женщине, которая посредством магического искусства совратила христианина Ореста в язычество. Увы, задолго до появления инквизиции такие народные самосуды над колдунами были в порядке вещей.

Во-вторых, даже Сократ полагает, что тут дело в политике (Ипатия мешала дружбе Кирилла с префектом). А это может быть тем самым мотивом (правда, не у толпы, с которой вряд ли фараон Кирилл делился своими сложностями, а у Кирилла).

В-третьих, у нас, оказывается, нет свидетельств о том, что "Кирилл был против". И вновь скажу: Кирилл Алекс.- человек публичный, почитаемый, много говоривший и писавший, причем многотомье его трудов прекрасно сохранилось. И то, что в этом многотомье нет ни строчки с осуждением "чтеца Петра", что-то важное говорит о реальном отношении св. Кирилла к этому убийству.

Борюсь с экстремизмом

Эту шутку в фб-ленте я встречаю уже около месяца. Но я ее не перепащивал, чтобы не дать оснований для обвинений в экстремизме. И вот она появилась на нерусском румынском языке, а, значит, она ничем не опасна для нашей вечноправящей клики.

Итак, ИХ НРАВЫ:


https://daniel-roxin.ro/index.php/2020/02/27/romanul-face-haz-de-necaz-primele-glume-pe-seama-psihozei-coronavirusului/?fbclid=IwAR3-XPdqGf3QknzK4yDz0RNkj0x1qpk6yIXsrc9Sc_TmadyFLz9euiHjFtw


У тебя коронавирус?
Не иди в больницу!
Будь патриотом!
Пойди в парламент!

С чего начинается родина

28 октября, первый день моего пребывания в СИЗО. Я вообще должен был попасть на карантин, который происходит в корпусе «Титаник». Меня завели в камеру 5.2, меня закрыли там. Через две минуты зашли около шести, может быть, семи сотрудников ФСБ. Двое из них были в форме «мультикам», которую используют сотрудники ФСБ. В том числе я узнал в них людей, которые меня конвоировали до этого. И люди в «гражданке», которые, собственно, оперативники. Мне сказали: «Раздевайся». Я первый раз в такой ситуации, я не представлял ничего — возможно, еще какие-то досмотры или еще что-то — в конце концов, я чистый. Я разделся. Мне сказали: «Садись на лавочку». Я сел на лавочку, и после того, как мне начали приматывать к лавочке ноги скотчем, я понял, что… ну, как бы, пиши пропало.

Достали из сумки динамо-машинку, поставили ее на стол. Все сотрудники были в балаклавах и медицинских перчатках.

Мне замотали руки за спиной, я был в одних трусах, примотали ноги к лавочке скотчем. Сотрудник, которого зовут Александр, зачистил канцелярским ножом провода и примотал мне их к большим пальцам ног. Ни вопросов мне никто не задавал, ничего — просто начали сразу крутить динамо-машинку. Собственно, ногами примерно до колена я ощутил ток — это ощущение, как будто сдирают кожу заживо, а когда [подача тока] прекращается, как будто ничего не было вообще. Потом никакой боли нет, когда прекращается.

Ну, вытерпеть это нереально. Меня били [током], может быть, раз пять без вопросов — чтобы подавлять мою волю, вероятно, или еще как-то. Потом сказали: если, мол, ты не понял, ты в руках ФСБ, мы играть не будем, тебе нужно сейчас будет отвечать на вопросы. Ответы «нет», «не знаю» и «не помню» — это неправильные ответы.

Они мне говорят: «Сеть». Я: «Что сеть?». Они крутят. Я минут 15 тупил — мне положили в рот кляп, он абсолютно осушил рот, он был марлевый. В очередной раз, когда мне засовывали в рот кляп, естественно, он уже засох, язык просто зацепился, уздечка порвалась, весь кляп пропитался кровью. Меня спросили: «Откуда кровь?». «Не знаю». А вы помните, да, что ответ «не знаю» — неправильный? Меня просто за это ударили током. То есть они просто фактически убивали меня там.

У меня на животе уже был синяк, как будто в меня метеорит попал, и в итоге меня бросили на пол, начали стягивать трусы для того, чтобы подстегнуть к гениталиям провода. Я сказал: «Окей-окей, я понял. Как там вопрос звучал последний?». Они говорят: «Ты организовал террористическое сообщество "Сеть"?». Я говорю: «Ну да, я». Они: «Ну все, молодец, садись».

Я сел, они достали ноутбук и начали с ноутбука читать какие-то там совершенно несуразные вещи. Прям в камере, черный ноутбук — был сотрудник Шепелев, который неоднократно его потом приносил. Я на тот момент видел их всех второй или третий раз в жизни, но, естественно, я голоса их запоминал, а потом, когда с ними пересекался, я понимал, что это они. Там же в [камере] 5.2 находились, кроме Шепелева Вячеслава Геннадьевича, Воронков Сергей Васильевич… На тот момент мне казалось, что там был еще и Токарев, наблюдал за всем, как это происходило. Сам он вслух не говорил.

— А вы не ошибаетесь? Токарев? Вы раньше не говорили об этом, — уточняет адвокат Олег Зайцев.

— Я говорил с самого начала, но он мне говорит: «Нет, меня там точно не было». Ну хорошо, пусть так, пусть не было.

— По каким приметам вы его опознали, что Токарев находился в той же камере?

— Он был в той же одежде, в которой он меня задерживал и в которой я его видел в ФСБ. То есть я его видел и понимал, что это он. Но я был не уверен потом в итоге, и я не стал говорить, что он был — если не уверен, зачем просто так оговаривать человека. Но я стал убеждаться в том, что он как минимум осведомлен о пытках, когда он сам стал со мной о них разговаривать.

— Кто руководил всем этим?

— Вячеслав Геннадьевич [Шепелев], он там ведущий был. Собственно, он со мной разговаривал на все темы, он мне с ноутбука читал, что мне нужно будет говорить в дальнейшем. В общем, у меня выбора просто не оставалось — не считал возможным, что такое вообще происходит с людьми. Но они даже не пытались выяснить, знаю я что-то или не знаю — они знали, что я ничего не знаю, поэтому вместо того, чтобы задавать вопросы о каких-то реальных обстоятельствах, они задавали вопросы для того, чтобы я сам соображал, что мне надо отвечать. Я им говорил: «Вы соображаете, это вообще не вяжется с нами?». Они: «А как вяжется?». Я уже поправлял: «Ну вот так, вот так реалистично». Они говорят: «Ну все, молодец, будем, значит, так работать».

<…> Меня когда кинули на пол, мне разбили коленки об пол, кровь из них текла. Мне сделали замечание за то, что у меня слабые коленки. Когда они уже уходили, мне Шепелев бросил кляп и сказал протереть коленки, чтобы никакой крови не осталось. Я протер, бросил ему обратно, а он говорит: «Если спросят, что кричал, скажешь: пел». Я говорю, окей, скажу, пел. Он говорит: «А если спросят, коленки почему разбиты?». Я говорю: «Скажу, молился». Он: «Ну, ладно». И ушел.

Меня увели обратно в камеру 5.1. Я расстелил матрас, посидел-подумал и понял, что так не должно быть вообще. Как обычно делают арестанты? Я не боялся, что если я сейчас вскроюсь, то меня не успеют спасти, потому что понимал, что раз такое происходит, они в течение всего допроса говорили, что, мол, «мы увезем твою жену в лес, на твоих глазах ей голову отрежем, а потом вас вместе прикопаем — ты че, хочешь этого?». Понятно, что они, может быть, и лукавили отчасти, но на тот момент не приходилось сомневаться в правдивости их слов. Я согласился со всем этим и понял, что жизни дальше они мне не дадут.
День второй. «Вы помните, я вскрылся?»

Разбил бачок унитаза на следующий день, 29 октября, и разрезал руки, горло — арестанты так делают, чтобы их не истязали. Когда к ним применяют физическое насилие, они вскрываются. Я сделал то же самое — и даже если бы у меня не было возможности об этом заявить, я бы потом сказал: «А вы помните, я вскрылся? А это произошло, потому что меня, блин, током пытали».

На следующий день или через день ко мне пришел следователь из Следственного комитета Нестеров и намекнул, что он пришел от сотрудников ФСБ, которые назначили его. Просил дать объяснения, в которых я никого не называю и ничего не говорю. Я дал ему такое объяснение, мол, никто не виноват, я сам. Он ушел, отказал в возбуждении уголовного дела.

Затем 1 ноября с утра я думал, что ко мне должен прийти адвокат. Мне сказали, что, мол, собирайся, сейчас адвокат придет. Я ему написал большую записку — он мне сказал просто до этого, что здесь везде запись стоит, тебе нельзя разговаривать вслух на темы, которые не хочешь, чтобы они знали. Написал записку ему, что здесь меня бьют током, и говорят признавать так-то и так. Что мне делать?

Привлекайте, пожалуйста, средства массовой информации, привлекайте, пожалуйста, «Комитет против пыток», давайте, пожалуйста, прекратим это, потому что они меня убьют. Я положил эту записку в карман, меня вызвали, я пошел, думал, что это к адвокату, а оказалось, на выезд. А когда выводят на выезд, нас полностью досматривают, у меня эту записку, естественно, нашли, эту записку отдали сотрудникам ФСБ, вместо того чтобы приобщить к делу. Они все должны приобщаться к делу.

Мы поехали в ФСБ, меня завели к оперативникам. Я также там [в этой записке] написал, что в камере осталась кровь и я могу указать, только, пожалуйста, приведите того, кому мне ее указать. Они меня спрашивают: где кровь осталась? Я говорю: ну мол там и там. На самом деле я просто первое, что в голову пришло, сказал — кровь по-прежнему там осталась. Он позвонил и говорит: «У лавочки две капли». То есть человек, который был на том конце провода, знал, о чем сейчас будет речь. Как я в дальнейшем узнал, он разговаривал с оперативником.

И, собственно, мы с ними сели. Они продолжали мне угрожать, продолжали мне говорить, что я закончу в лесу, что они меня вывезут и убьют. Там стоял телевизор и они сказали: сейчас твоя Ангелина в этом телевизоре появится и ты будешь видеть, что с ней делают то же самое, что с тобой позавчера. Ты хочешь это? Я сейчас сниму трубку и она через 10 минут появится здесь. Я говорю: хорошо-хорошо, я все сделаю, как надо. Они просто учитывали, что я записку написал, значит, все-таки я их не послушал и отказался с ними сотрудничать.

Я говорю: ну хорошо, все-таки буду сотрудничать, давайте, все подпишу. И они говорят: хорошо, ладно, рассказывай. Ты говорил, что нереалистично, давай рассказывай, чтобы было реалистично. Я думаю, ну ладно, и начал рассказывать просто историю, как все на самом деле обстояло. Они через слово вставляли: терроризм, терроризм, терроризм, терроризм.

Это был просто опрос, я его подписал, естественно, потому что у меня выбора не было. И мы вместе с моим защитником, на тот момент [Алексеем] Агафоновым, отправились к [следователю ФСБ] Токареву Валерию Витальевичу на допрос. На этом допросе Токарев сказал: ну что, оперативники уже составили рыбу, давайте тогда просто распечатаем, подпишем и поедем по домам?

На что Агафонов сказал: ну вообще я не согласен, типа, я че тут пришел, я адвокат, давайте все-таки хотя бы почитаем, что ли, прежде чем распечатать. Он говорит: «Ну хорошо». Он прочитал абзац и говорит: «Ну что, Дмитрий, подтверждаешь?». Я говорю: «Нет». Он прямо смотрит: ну как так не подтверждаешь, тебя че мало током, что ли, били, ну окей, не подтверждаешь, а как? Ну, и я начал все редактировать, и вот все, что оперативники написали там про терроризм, не про терроризм, я редактировал. Ну, естественно, я понимал, что слишком сильно редактировать тоже нельзя, вину признаю, конечно, но нигде не был, ничего не видел. Естественно, Токареву это не понравилось. Я уехал в СИЗО.

Все это время ко мне [в СИЗО] приходили сотрудники ФСБ Вячеслав Геннадьевич Шепелев и Сергей Васильевич Воронков. Им для того, чтобы прийти, не нужно брать разрешения, они просто приходят по звонку и заходят беспрепятственно. Приходили ко мне в том числе прямо в корпус, то есть вот пустой корпус, где я сижу, там никого вообще нет, они ко мне прямо туда приходили. Им на территории следственного кабинета-то перемещаться без разрешения нельзя, а они там по территории следственного изолятора прошли полностью.

И, собственно, 8 ноября примерно во время ужина, где-то в пять часов, пришли ко мне три сотрудника ФСБ. Один из них присутствовал раньше, другой конвоировал меня, третьего — тоже видел, не помню, где. Но они были переодеты в робы заключенных. Они меня начали избивать и говорят: мы блаткомитет, нам из-за тебя перекрыли кислород, если ты сейчас не будешь сотрудничать с мусорами, то мы тебя вообще убьем, опустим, у нас руки длинные, мы твою жену достанем и так далее.

А я смотрю на них и думаю: вы че, клоуны, вы же меня конвоировали вчера, какой вы блаткомитет, вы вообще о чем? И понимаю, что происходит какая-то просто сюрреалистическая совершенно ситуация. И они мне говорят: на тряпку, мой унитаз, мы будем на видео снимать. А я просто вот так стою и не понимаю вообще, что мне дальше делать. Они посмотрели на меня еще немножко, пять минут, сказали: ну ты понял, у тебя неделя — и ушли.

Я бы даже, наверное, не осмелился предполагать на тот момент, когда у меня будет следующий допрос, но допрос следующий произошел на следующий день как раз после этого. И на следующем допросе, если сравнить мои показания… на первом допросе я говорю — ну, там был страйкбольный привод, туда-сюда, следующие показания: слово в слово то же самое, но только вместо страйкбольного привода уже был короткоствольный карабин. Вместо «готовился к войне с исламистами, нацистами и интервентами» там уже добавлено, что еще и «с врагами революции». Фразы там просто волшебные: так может рассуждать только следователь по особо важным делам.

Дальше после этого меня первое время не вывозили. 1 декабря меня вывезли для предъявления первоначального обвинения. Первоначальное обвинение было просто неимоверно абсурдным. Нас обвиняли в принципе во всем том же самом, что и сейчас, но только без каких-либо вообще аргументов. Ну окей. Мне говорят: подписывай. Со мной уже на тот момент был адвокат [Игорь] Ванин. Он прочитал и говорит: нас это не устраивает.

«Ну, Дим, ну ты же понимаешь, что у нас есть способ заставить тебя подписать?». Это мне говорит Токарев Валерий Витальевич. Я говорю: я понимаю, дайте мне свидание с женой. Они говорят: хорошо, конечно, конечно, вот ты сейчас подписываешь — даем тебе свидание, не подписываешь — едешь в СИЗО от нас обратно.

Ладно, подписываю, иду к жене и говорю ей: Ангелин, срочно привлекай средства массовой информации, всe всем рассказывай, но пока ничего не публикуй. Рассказал ей про то, как меня пытали, рассказал ей о многом. И в то же самое время она обратилась к «Общественному вердикту», правозащитной организации, которая занимается, в частности, заключенными, которых пытают, и они сказали, ну че, публикуем? Она сказала: «Пока не надо, Дима сказал, что если только что-то произойдет с ним или вообще как-то ситуация изменится».

И, собственно, некоторое время ничего не происходило, а 14 декабря нас вывезли на продление меры пресечения. Там в стакане в автозаке нас посадили вместе с Арманом Даулетовичем [Сагынбаевым], где Арман Даулетович спросил, били ли меня током, и сказал, что и его тоже.

В один момент 3 ноября — у меня все это время дверь была открыта, то есть я с открытой дверью жил — и мне ее закрыли 3 ноября. Я спросил: а в чем, собственно, дело, зачем ее закрыли? Они мне говорят: ниче, ниче, ниче, все в порядке. И я услышал, как люди прошли по коридору. И думаю: ну все, ко мне пришли. Я говорю: пожалуйста, я вас умоляю, не пускайте ко мне эфэсбэшников, вы зачем вообще здесь стоите, на вас шеврон, вы сотрудник ФСИН. Я говорю: вы понимаете вообще, что такое закон? Он мне говорит: с тобой ничего не будет, я тебе обещаю. И через пять минут я слышу: как в соседней камере или через несколько камер на моем продоле кто-то орет, и я понимаю, что там кого-то пытают током, точно так же, как пытали меня.

И 14 декабря я встретился с Арманом Даулетовичем, который тоже рассказал мне о том, что его подвергали пыткам. И дальше у меня долгое время не было выездов.
Январь — февраль. «Снова били током, но уже другие сотрудники»

В январе [2018 года] задержали фигурантов из Санкт-Петербурга, но благодаря тому, что у них все-таки есть общественная наблюдательная комиссия адекватная, они к ним пришли и зафиксировали все их повреждения. У них обнаружили следы электрического тока, у Игоря Дмитриевича Шишкина была сломана кость под глазом, глазница, было сотрясение мозга сильное. И они, естественно, все дали признательные показания, а потом к ним пришли члены общественной наблюдательной комиссии, все зафиксировали, а они им все рассказали — точнее, Филинков сказал о том, что его подвергали пыткам, Игорь Дмитриевич, к сожалению не рассказал, но зато потом рассказывал мне — еще об этом расскажу.

И когда информацию публиковали о них, заодно опубликовали информацию и обо мне, то есть я не хотел, чтобы ее публиковали, я очень боялся, но так вышло просто, что без моего спроса, точнее, без осведомления меня эту информацию опубликовали, она попала в интернет. Ко мне пришел прокурор и составил опрос. Он сначала написал: говорить о пытках не могу и не желаю. Я сказал: я желаю, просто не могу. И он зачеркнул «не желаю». Если этот опрос поднять, то там будет видно, что зачеркнуто слово «не желаю».

Затем ко мне пришли оперативники Шепелев и Воронков и сказали, мол, мы взяли питерских, тебе нужно их опознавать. Я сказал, что никого опознавать не буду. Они сказали: мы тебя будем снова тогда приходить пытать. Я говорю, мне плевать, делайте, что хотите. Я начал орать, чтобы меня увели в камеру.

Следующий мой допрос… После этого ко мне приехал мой защитник [Олег] Зайцев, мы подписали с ним соглашение. И 1 февраля меня вывезли на допрос в ФСБ. 1 февраля я отказался от дачи показаний и взял 51-ю. Потому что если бы я сказал, что, мол, все обстоит так и так, то они бы сказали: все, достаточно пока, давай в другой раз, а к другому разу из меня уже выбьют новые показания и у меня не получится дать в полном объеме те показания, которые я хочу. Поэтому я взял 51-ю.

Я пришел в камеру и написал огромное заявление, в котором я изложил все, как было на самом деле, все обстоятельства страйкбольных игр и мероприятий всевозможных. И я приехал 8 февраля и предоставил следователю это заявление, начал давать показания и, как я и, собственно, ожидал, следователь сказал: все, достаточно, достаточно, давай в следующий раз. Когда в следующий раз вам удобно, адвокаты, защитники. Защитники сказали, ну нам удобно… Определились на 14 февраля. Все согласились. Я уехал, ну, думаю, в следующий раз.

Приезжаю я в СИЗО и на следующий же день меня переводят снова в этот пустой корпус, в котором никого нет, и я уже понимаю, зачем меня туда переводят. Меня перевели в этот пустой корпус, снова в ту же самую камеру. А на следующий день ко мне пришли сотрудники ФСБ, которые снова били меня током, но уже другие сотрудники. И сказали, чтобы я, собственно… Если мне говорит следователь, что это белое, а я вижу, что это черное, то я все равно должен сказать, что это белое. Если мне следователь говорит откусить палец и съесть его, то я должен себе откусить палец и съесть. Ну и так далее, много таких вещей.

Угрожали опять моей жене и много что происходило. Я сказал: хорошо, хорошо, я вернусь к своей старой программе. Договорились. У меня было разбито все лицо, потому что меня просто возили об пол, а пол там шершавый цементный, покрашенный краской, у меня было все лицо просто порвано.

И я возвращаюсь в камеру, жду допроса, уезжаю на допрос и Токарев Валерий Витальевич встречает меня и говорит: Ну что, Дима как будем дальше работать? Я говорю: по старой линии. Он говорит: ну все, сейчас придут твои защитники, мы [адвоката] Зайцева не пустим, вместе с Ваниным напишешь отказ от Зайцева. Я говорю: Валерий Витальевич, я сижу в одиночной камере, пожалуйста, не нужно лишать меня общения, давайте я поговорю с Зайцевым, он никак не будет меня защищать, я уговорю его и пусть остается, пожалуйста.

Потому что я реально понимал, что Зайцев Олег Валерьевич не просто адвокат, он правозащитник, он реально может мне в этом смысле помочь. Не просто смотреть на то, как я оговариваю сам себя, оговариваю других, а именно помочь, предать этот вопрос огласке, дать возможность сказать то, что я считаю нужным сказать, в конце концов, говорить правду.

И Олег Валерьевич [Зайцев] все-таки приходит вместе с Игорем Алексеичем [Ваниным] ко мне на допрос. И мы просто копируем старый мой допрос и вставляем в начале листа, следователь вписывает, мол, я дал тогда-то тогда-то ложные показания с целью ухода от уголовной ответственности, подумав некоторое время, я решил говорить всю правду относительно своей преступной деятельности. Естественно, я такими словами никогда не выражался и очевидно, что это написано не мной. Но в итоге этот абзац, после него стоят мои старые показания, но я сказал: Валерий Витальевич, все правильно, да-да-да, но я хочу внести некоторые корректировки. И снова начал вносить те корректировки, которые его не устраивают. Так, например, я больше не называл — в своих первых показаниях я называл Армана Даулетовича анархистом, хотя он не является — тут я уже изменил на то, что он трансгуманист, каковым он является. И много таких моментов было.

Мне сказали, что нужно тебе еще на видео сказать. Да, хорошо, скажу. Меня снимают на видео: я сижу с разбитыми руками, с разбитым лицом, совершенно поникший. И меня спрашивают: «Тебя пытали?». Я говорю: «Нет, меня не пытали». И я сказал, что соврал, хотел избежать уголовной ответственности и все прочее. Вы планировали там то? Ну, вообще-то не планировали, но, возможно, и планировали. Короче, просто несу чушь.

Мне начинает задавать вопросы Олег Валерьевич [Зайцев]. По этим вопросам можно было понять, что я сейчас сам себя оговариваю, то, что на самом деле меня пытали, он хотел меня спросить: откуда у вас эти следы на лице? Но следователь Токарев начал орать, запретил ему задавать вопросы. Хотя он должен был вести протокол, но он, естественно, это не делал.

Собственно, после этого мне сказали: а теперь, Дима, сейчас придет Ангелина, и тебе нужно будет сказать ей, чтобы она не общалась с правозащитниками, чтобы она не общалась с журналистами и вообще никак тебе не помогала, кроме того, что пусть письма пишет и мы будем вам свидания давать. Пришла Ангелина, увидела, что у меня все лицо разбито, что у меня разбиты костяшки. Я попросил взять с собой какую-то одежду, чтобы я мог переодеться, потому что у меня одежда вся была порвана и в крови. Она принесла мне одежду и я при ней разделся, она увидела, что у меня все тело в ссадинах, в синяках. Она спросила: кто тебя бил?

С нами стоит следователь Токарев. Я говорю: меня никто не бил, все в порядке. Но, естественно, мы женаты четыре с лишним года и она, конечно же, поняла, о чем я молчу. И я сказал: не общайся, пожалуйста, с журналистами, с правозащитниками и так далее и так далее и так далее. И, собственно, с тех пор не вышло с ней ни одно интервью, она, по-моему, не сказала ни слова журналистам, правозащитникам. И на меня продолжали давить ей.

Следующие следственные действия были только 23 мая. Но там произошло еще очень много интересного, я хотел рассказать. После 14 февраля, на следующий день после того, как я дал нужные показания, меня снова привели обратно в общий корпус. И на следующий день ко мне пришли уполномоченный по правам человека и прокурор по надзору.

Прокурор попросил меня показать мои колени, ноги, руки. Я ему показал и он спросил: «Откуда это все?». Я говорю: «Упал». Он говорит: «Ну, а зачем неправду говорил?». Я говорю: «С целью ухода от уголовной ответственности». Он говорит: «Тебя учили так говорить или ты сейчас правду говоришь?». Я так посмотрел на него: ну че ты, тебе что, непонятно, что ли, почему так. А он сказал: «Ну нет — нет».

После этого ко мне зашла [Елена] Рогова, это уполномоченный по правам человека Пензенской области. Я был уже настолько поникший, что просто не мог разговаривать, у меня голова была опущена, она видела только, что у меня лоб разбит. И спросила меня, почему я сообщил о пытках, а сейчас говорю, что никто меня не пытал. Я сказал: «С целью ухода от уголовной ответственности». Она меня перебила, она мне даже договорить не дала: «Зачем ты сейчас… Я вижу, что с тобой что-то происходило. Зачем ты сейчас врешь. Расскажи мне, пожалуйста, доверься мне».

А как я могу довериться вообще кому-либо? Я вот доверился. И ко мне пришли второй раз. И не просто вывезли меня куда-то на свою территорию, а пришли в СИЗО. Там огромное количество людей. И прокурор в курсе, и УФСИН в курсе, ФСБ, естественно, в курсе, вплоть до верхов, которые санкционируют подобные действия, потому что я не думаю, что оперативники способны что-то делать сами.

Пчелинцев рассказывает, как после посещения прокурором его водили к врачам, которые не стали фиксировать телесные повреждения. «Хотя они меня раздели и видели, что у меня все тело в гематомах». Затем подсудимый вспоминает, как следователь Меркушев опрашивал его по жалобе на пытки. «Меркушев меня спрашивает: "Пытки были?". Я просто промолчал, голову вниз опустил. Он говорит: "Ну я тебя понял". И написал все, что там сам хотел».

Я не хотел просто, чтобы ко мне снова пришли сотрудники ФСБ и снова били меня током. У меня уже был такой опыт: я заявил, они ко мне пришли. И что касается того, что изначально он не посмотрел видеокамеры. Там записи хранятся в течение месяца или двух, он говорил, вот если бы он тогда посмотрел камеры, он увидел бы, что действительно меня выводят из камеры, куда-то ведут, там, куда меня привели, тоже были камеры, и он бы увидел, как меня пытали и как меня ведут обратно, что я весь с разбитым лицом.

Перед ним я сидел с разбитым лицом — и он мне не задавал вопросов совершенно никаких, его не интересовало, почему у меня лицо разбито. И в дальнейшем, когда мы снова заявили, что применялись недозволенные методы, он написал, что видеозаписи с камер не сохранились. Как они не сохранились, если видеозапись от 29 октября по-прежнему существует, а записи, которые были буквально месяц назад, уже не существуют? Ну вот как так? И то, что существуют записи от 29 октября, это совершенно достоверный факт, потому что в конце апреля вышел фильм НТВ, где были эти видеозаписи. И мне понятно, почему это происходило, потому что он даже не пытался вести расследование.

<…> Собственно, заявил о пытках второй раз я, кажется, 22 апреля. Ко мне пришел следователь из Следственного комитета по поводу сотрудников ФСИН. И сказал: «Если ты сейчас упомянешь, что там были сотрудники ФСБ, тогда получится, что у них есть новая информация, они обязаны рассмотреть ее и отменить постановление об отказе в возбуждении уголовного дела». Я сказал: хорошо, упомянул сотрудников ФСБ.

И этот следователь неожиданно уходит во внеплановый отпуск и вместо него приходит тот же самый следователь, который в самое первое время пришел ко мне по поводу попытки суицида. И я понял, что опять все очень плохо, потому что это следователь пришел не просто так, он пришел, потому что сотрудники ФСБ ему доверяют и он будет, естественно, подыгрывать им. Естественно он тоже вынесет отказ в возбуждении дела, но этот отказ я даже не планировал обжаловать, потому что это совершенно бесполезно. Там столько бреда сумасшедшего написано, что он не выдерживает даже поверхностной критики. Банальных грамматических ошибок там не менее семидесяти.

Так вот, в мае я приехал на следственные действия, дал показания, в которых сказал, что меня пытали, а что раньше я отказался — это было связано с тем-то и тем-то. Приложили свой адвокатский опрос, как раз в мае в котором я излагал очень подробно, как происходили истязания 10 февраля. И после этого я уже долгое время не менял позицию. Затем меня увезли в Санкт-Петербург, несмотря на 51-ю [статью].

Прошу прощения, что возвращаюсь к началу, учитывая, что у меня 51-я, меня вообще не могли вывозить и допрашивать. Но тем не менее у меня в деле есть заявление, в котором я прошу допросить меня по дальнейшим ко мне вопросам и это заявление датировано тем же самым днем, когда меня вывезли. То есть меня вывезли и сказали: пиши заявление. А почему они меня вывезли, откуда они знали, что я напишу такое заявление? Да потому что они уверены были, что я заявление напишу, если они только что меня били током.

Я взял 51-ю, чтобы не ехать в Санкт-Петербург, потому что я был уверен, что им нужна эта поездка для того, чтобы между городами меня снова истязать. Несмотря на 51-ю, меня повезли в Петербург, благо по дороге меня не истязали, но они, поскольку все-таки не просто МВД, а ФСБ, которая ищет разные психологические подходы. Начали вместо кнута использовать пряник, относились ко мне хорошо, по-доброму со мной разговаривали, говорили: ты вообще нам не враг, мы же все понимаем. Оперативники со мной нормально общались. Ну и в итоге доехали мы до Санкт-Петербурга благополучно в целости и сохранности.

Там меня привезли к дому, который мне нужно было опознать — но я там никогда не был, я его не опознал. <…> Мы подъехали туда по инициативе следователя Токарева. Он сказал, что у него есть данные от Юлиана Бояршинова, что здесь я проводил мероприятия. Он меня привез не чтобы я показал ему место, где это проходило, а чтобы я узнал, оно или оно. Но учитывая что у меня была 51-я, он вызвать меня не имел права. <…> Потом привезли на очную ставку с Игорем Шишкиным и увезли обратно в Пензу.

Очень длительное время у меня эта позиция была неизменная, но после всех отказов в возбуждении уголовного дела, после того что, собственно, никто не хотел заниматься этим вопросом, всем было неинтересно, конечно, была огласка, но эта огласка, я так понимаю, начала спадать, я был достаточно деморализован. Я приезжал в ФСБ и мне говорили: Дмитрий, тут такое дело, пытки не доказали, поэтому все твои показания лягут в основу обвинения. А дальше в основу приговора. Поэтому у тебя есть шанс получить вторую часть (статьи 205.4 УК, более мягкую, участие, а не организация сообщества — МЗ): тебе нужно признать вину, что ты участник.

Я подумал-подумал, этот вопрос встал 31 июля. У меня, собственно, не было возможности посоветоваться с адвокатами, мне нужно было решить на следующий день. На следующий день я приехал в здание ФСБ и Токарев мне сказал: «Ты меня понял? Я тебе добра желаю». Но на самом деле он не желал мне добра, он просто угрожал. Он сказал: «Ты знаешь, я тебе первую часть вменяю». Обвинялся я на тот момент по второй. Он говорит: «Я тебе вменяю первую часть, если ты не подписываешь, что вину признаешь, или, собственно, едешь ты на 20 лет. Я могу устроить, туда-сюда». Я говорю: «Ну я подумал, наверное, так будет легче. Потому что кому что я теперь докажу». Суды мы наверняка все прошли, то есть возможности нет, у вас все люди везде свои, я все понимаю, окей, буду подписывать. И приводит меня на очную ставку с Максимом Иванкиным.

Первого числа, на следующий день. Возможности поговорить с адвокатами у меня не было. У нас с ними было пять минут. Я за пять минут только успел сообщить, что я теперь буду давать показания, но я говорю: «Пожалуйста, задайте вопросы, по которым будет очевидно, что я несу чушь». Они сказали: «Хорошо, мы будем такие вопросы тебе задавать».

Мы приходим на очную ставку и на очной ставке я просто несу чушь и говорю о каких-то вещах… Я понимаю, что следователь Токарев давит, я понимаю, что мне нужно признавать какие-то вещи, на которых он настаивает, я сначала говорю одно, потом говорю еще хуже, понимаю, что и этого Токареву мало, говорю еще хуже. Все это отражено в очной ставке. Я все равно ничего не признал, кроме того, что сказал, что вину признаю.

И Токарев ко мне подошел и говорит: «Дима, тут такое дело, что ты, конечно, вину признаешь, но нигде не был, ничего не знаю, это признаю, это не признаю. Сейчас приедут Шакурский с Черновым завтра, тебе будет нужно уговорить их признавать вину, и тогда я тебе делаю вторую часть». Я говорю: «А какие аргументы, как я их уговорю?». «Скажи, что если [Чернов] вину признает, я ему не буду вменять 228-ю». Если не признает, то буду. С Шакурским то же самое. Я подумал, говорю, ну ладно.

И на следующий день у меня не было никаких следственных действий. Меня вывезли только с одной целью в ФСБ: чтобы я приехал и просто сидел весь день в клетке для того, чтобы разговаривать с остальными молодыми людьми. Я им не сказал ни слова о том, что, ребята, вам нужно вину признать. Я им сказал: ребята, такое дело, Токарев мне сказал делать так и так, но я это делать не собираюсь. Просто знайте, что есть такая ситуация. Они говорят: «Ну мы тебя поняли».

Токарев потом зашел, при них мне угрожал неоднократно. То есть его ничего не смущало. Они, естественно, пошли на очную ставку и на этой очной ставке, естественно, никто вину не признал. Потому что чего им вину признавать. После этого подошел Токарев и говорит: «У тебя не получилось, но давай 17-го [августа] поедем на проверку показаний на месте и там ты скажешь, что ваша игра — это была тренировка с целью совершения преступлений». Я говорю: «Я вряд ли так скажу, мне очень сложно так сказать, я просто банально не выдавлю это из себя». Он говорит: «Нужно попробовать, нужно постараться, давай, Дима».

Мы поехали туда на эту проверку показаний на месте. Я сказал, как все было, не смог перешагнуть через себя и так и не назвал это тем, чем это не является. И назвал эту игру игрой. После этого мне сказали, что у тебя последний шанс остается. Тебе нужно признать и гранаты, и военкомат — тогда вторая часть. Я говорю: «Я военкомат с гранатами точно признавать не буду. Вы очень подло поступаете, что вменяете мне их, вы подкинули мне гранату, вы заставили меня написать явку с повинной в том, чего я не совершал, а теперь еще так подло со мной поступаете, я точно не смогу».

Ну и, собственно, 3 сентября я приехал на предъявление обвинения и 3 сентября мне сказали, мол, первая или вторая часть, выбирай. Я сам себе лично выбрал первую часть. Понимаете, как следствие осуществляется?

[Следователь Токарев] говорил: «Ну, Дмитрий, ты закусился с государством, ты пошел против государства, а такое дело мы не любим и тебя просто перемолет в порошок. Ты точно не победишь, суд не будет вообще разбираться ни в чем, там судьи сидят, им вообще без разницы на тебя, они сделают, как скажет ФСБ, ты вообще тут ноль, никто».

Он мне говорил, что если я буду пытаться что-то доказать, то это хуже мне сделает, естественно. Почему я? Он говорит: «Ну знаешь, нужен был тот, кто подходит. Вот ты подходишь, потому что активный». Я говорю: «А какая вообще информация, что я общественно опасный какой-то человек?». А вдруг, он говорит, революция начнется, ты же на нее пойдешь. Я говорю: «Вы с чего вообще взяли?». Он говорит: «Ну вот так». На этом аргументы закончились.

https://zona.media/article/2019/05/28/pchelintsev-2

...На следующий день, 29 октября 2017 года, чтобы пытки не продолжались, я разбил бачок от унитаза и осколками порезал себе руки на сгибах и шею. Было много крови от порезов на одежде, на полу, я упал на пол. По видеонаблюдению, установленному в камере, наверное, увидели мои действия. В камеру зашли сотрудники СИЗО и оказали мне медицинскую помощь. Затем ко мне приходили психолог СИЗО — Вера Владимировна.

По поводу видеокамер, которые установлены в моей камере, а также в карцере и коридоре, я могу сказать, что в момент прихода сотрудников ФСБ их или отключают или "стирают" записи в последующем, или что-то делают с датчиками. Сотрудники ФСБ полностью управляют сотрудниками УФСИН.

8 ноября 2017 г. примерно в 17 часов стал уходить "старший смены", я обратился к нему: "Со мной точно все будет нормально?". Он ответил мне: "Не переживай, я сейчас вернусь". Уход его я связал с тем, что накануне в прошлый раз, когда он ушел, по этажу разносился крик Сагынбаева. Я понял, что его пытали. Впоследствии мы пересеклись с ним и при встрече он попросил у меня извинения за то, что дал показания на меня.

Затем к двери моей камеры подошел лейтенант УФСИН. Я написал на листке, обращаясь к нему: "Я могу быть здесь в безопасности?". Он крупно написал: "Да". После этого я показал ему на груди и животе огромный синяк, давая понять, что меня пытали. Через некоторое время он открыл дверь камеры и в нее забежали четыре человека в арестантской робе, под этой робой топорщилась гражданская одежда, все они были "мешковатые". У всех на головах у них были маски типа "БАФ" (Buff — компания-производитель бандан, шарфов и балаклав для активного отдыха и спорта — МЗ), шарфа-трубы черного цвета.

Забежав, они стали бить меня руками и ногами, по животу, почкам, голове. От данных ударов у меня были ссадины и синяки. Они били так, как в спортзале, чтобы меньше было следов. Мне они сообщили, что они из "блат-комитета", что из-за меня им перекрыли кислород. Что они мне дают срок в одну неделю, чтобы я решил проблему с "мусорами", если не решу, меня опустят. Все это один из них снимал, делал видеозапись на смартфон. За дверью все это время находился уфсиновец. Четверо эфэсбэшников из "блат-комитета" ушли. Впоследствии некоторых из них я также узнавал при сопровождении меня и конвоировании. Затем вернулся старший смены, капитан. Я ему сказал: "Как вам можно верить, только что ко мне в камеру заходили эфэсбешники и избили меня?!". Он сделал недоуменный вид.

После этого множество раз ко мне в СИЗО приходили оперативные сотрудники ФСБ уже без масок, общались со мной в комнате для свиданий. При общении со мной оказывали и оказывают психологическое давление. Они мне угрожают, шантажируют и манипулируют. На допросе следователь сказал мне, что он дает разрешение на посещение оперативным сотрудникам, они находятся у него в подчинении и у них своя работа.

После того как я предпринял попытку суицида, вскрыл себе вены, меня поставили на специальный учет в СИЗО, наручники не снимают с моих руки даже когда я подписываю протоколы.

Хочу дополнить, что когда меня пытали током у меня был полон рот "крошенных зубов" от того, что я сжимал зубы от сильной боли и у меня была порвана уздечка языка, весь рот был полон крови и в один из моментов один из пытавших сунул в рот мой носок. От избиений у меня была разбита голова»
https://zona.media/article/2018/02/09/penza-tortures

Раввина арестовали за "добровольные пожертвования"

В ночь на 9 февраля полиция Израиля провела в иерусалимской йешиве "Шуву баним" крупную операцию по задержанию 82-летнего раввина Элиэзера Берланда и еще пяти человек, включая жену раввина, подозреваемых в мошенничестве, аферах, обмане верующих и налоговых преступлениях на сотни миллионов шекелей.


Раввин, его супруга и еще 4 задержанных подозреваются в циничном использовании сотен граждан и их родственников, от которых они требовали тысячи шекелей за благословения и пожелания выздоровления.

Полиция не только арестовала, но и произвела обыски в домах всех шестерых подозреваемых.

В заявлении полиции говорится, что в последние месяцы велось тайное расследование подозрений в отношении задержанных. По информации следствия, подозреваемые в течение нескольких лет совершали аферы, мошенничали и уклонялись от уплаты налогов. По мере продвижения расследования полиции удалось разоблачить мошенническую схему, которая была очень иерархичной: полномочия функционеров в каждом звене были строго определены, и все действовали под покровительством раввина Берланда.

В ходе обыска и задержания начались беспорядки: ученики йешивы бросали в полицейских камни и легко ранили двоих из них.

Расследование велось в двух направлениях - уголовном и экономическом.

Что касается уголовного, то оно сосредоточилось на подозрении в получении раввином и другими членами мошеннической структуры денег от приходивших к ним верующих взамен на благословения и поддержку в трудных жизненных ситуациях, включая серьезные болезни. Согласно материалам дела, подозреваемые просили по несколько тысяч, а то и десятки тысяч шекелей.

Что касается экономического аспекта расследования, то оно затрагивает налоговые преступления на сотни миллионов шекелей. Следствие проверяет подозрения, согласно которым мошенники при помощи десятков банковских счетов отмывали огромные суммы денег.

Полиция просит всех, кто пострадал от действий раввина Берланда и его приближенных, срочно обратиться в любой полицейский участок и помочь следствию своим свидетельством.

Представляющие задержанных адвокаты Ротем Тоболь и Ади Кармели сказали, что речь идет о подозрениях, которые уже несколько раз проверялись в прошлом.

Раввин Берланд долгие годы считается одним из самых харизматичных раввинов брацлавского направления. В 2012 году после истории с сексуальными домогательствами он бежал в Марокко, оттуда в Зимбабве, а затем в ЮАР. Потом он переехал в Голландию, но из опасения экстрадиции в Израиль снова бежал в ЮАР, где был задержан и в июле 2016 года экстрадирован в Израиль. Раввин Берланд был приговорен к 18 месяцам тюремного заключения за совершение развратных действий и нападение на сексуальной почве. Но уже через 10 месяцев он вышел на свободу.

https://www.vesty.co.il/articles/0,7340,L-5674433,00.html?fbclid=IwAR2CO-OXn2IbOlay2RVfdJbM2hQ_Ei4eRfWmkJ1MsfVengoRF1078wopWt8

Кто убил этого юношу?





(Всеволод в правом углу фото в не-пионерском галстуке)

Чудовище по кличке Система убило талаттливого юношу уже к середине 90х, а до 2020 года доживал циничный игрун. Увы, он сам согласился на это убийство и совершил его своими руками в своих же системных целях.

Что-то тревожно за игумена Серафима Николина

Еще недавнего преподавателя Омской семинарии.
(https://drevo-info.ru/articles/13677067.html
https://diak-kuraev.livejournal.com/2568036.html
https://diak-kuraev.livejournal.com/2593357.html)

Вот ведь что бывает с людьми, похожими на него:

Во французском департаменте Уаза 19-летний юноша Александр В. жестоко убил 91-летнего католического священника-педофила Роджера Матассоли (le père Roger Matassoli), воткнув ему крест в горло.

Отмечается, что священник был найден мертвым сотрудниками полиции с признаками насилия на теле и, вероятнее всего, умер от недостатка воздуха. Известно, что происшествие случилось еще 4 ноября, но информация о нем появилась только сейчас.

Убийце сначала предъявили обвинения в применении пыток, убийстве и сопротивлении аресту. Однако затем его пришлось госпитализировать в больницу, когда были установлены соответствующие психиатрические основания.

Сообщается, что погибший священник в 1960-2000 годах склонял к развратным действия как минимум четырех мальчиков. По некоторым данным, он мог быть причастен и к издевательствам над Александром В., так как полиция рассматривает мотив мести. Сам подозреваемый говорит, что не помнит момента убийства.
https://lenta.ru/news/2019/12/27/death/

Вы не поверите, но этот ксендз снасильничал три поколения мальчиков в одной семье! Среди его жертв - и убийца, и его отец. Когда отец Александра (Стефан) в 2010 году рассказал своему отцу о том, что с ним делал батюшка в душевой, тот отец со слезами признался в аналогичном опыте с тем же пастырем, и через три месяца покончил с собой.
https://www.marieclaire.fr/oise-pretre-tue-pedocriminel-roger-matassoli-le-pere-de-son-meurtrier-se-confie-sur-ses-abus,1332280.asp

***

И, конечно, памятуя о методе "меченых атомов", ждем - какая епархия радушно примет перелетного голубка к себе.

Эка психанул батюшка!

Вируский уездный суд выдал санкцию на арест 27-летнего бывшего священника Алексея Пидвысоцкого, которого подозревают в нескольких поджогах в Нарве и Нарва-Йыэсуу.

По решению суда мужчина арестован на два месяца. С ходатайством о взятии Пидвысоцкого под стражу к суду обратилась Вируская окружная прокуратура.

По данным властей, в воскресенье, 9 декабря, мужчина поджог дом на улице Йыэ в Нарве, в котором находилась его 62-летняя мать, поставив тем самым жизнь женщины под угрозу.

Также мужчину подозревают в том, что днем ранее он украл чашу стоимостью 350 евро из Нарвской православной церкви.

По данным Вируской окружной прокуратуры, 29 ноября произошел поджег части хозяйского здания церкви, расположенной на улице Вабадузе в Нарва-Йыэсуу. Первоначальный ущерб составил 6000 евро.

Подозрение в совершении данного преступления также предъявлено Пидвисоцкому.

В целом ему были предъявлены подозрения в совершении кражи, повреждении или уничтожении чужой вещи, причинившей значительный ущерб, а также в поджоге чужой или своей вещи, повлекший угрозу для жизни или здоровья человека.

https://rus.err.ee/1012867/podozrevaemyj-v-podzhogah-v-narve-i-narva-jyjesuu-byvshij-svjawennik-arestovan


В свое время Алексей Пидвысоцкий (сын известного в Нарве священника Александра Пидвысоцкого, переехавшего в Россию) был настоятелем храма Казанской иконы Божией Матери в Нарва-Йыэсуу. Пидвысоцкий получил это место после того, как предыдущий настоятель храма, иерей Нарвской и Причудской епархии Михаил Салтун, был зверски убит собственным 20-летним сыном летом 2016 года.
https://rus.delfi.ee/daily/virumaa/foto-v-narva-jyesuu-gorel-dom-pri-pravoslavnom-hrame-v-podzhoge-podozrevayut-svyaschennika?id=88296083

Диаконская и иерейская хиротонии выросшего в Нарве Алексея Пидвысоцкого были совершены в Рязани в феврале 2012 года. Учился он в Рязанской православной духовной семинарии.
После того, как летом 2016 года настоятель храма Казанской иконы Божией Матери в Нарва-Йыэсуу Михаил Салтун был убит собственным сыном, Алексей занял его место.

больше года назад Пидвысоцкий сам решил стать заштатным священником, объясняя это необходимостью заняться своим здоровьем. В храме Нарвской иконы Божией матери служил потом во ”внештатном” статусе.
https://rus.delfi.ee/daily/virumaa/eparhiya-zapretila-sluzhenie-svyaschenniku-iz-narvy-ego-podozrevayut-v-dvuh-podzhogah-i-krazhe-dorogoj-chashi?id=88353699

Вот ведь нравы местной поповки: один сын убивает своего отца, другой сжигает дом матери...

Еврейско-автономный педофил Абрамов

Двадцать четвертого ноября 2019 года в Еврейской автономной области был задержан настоятель храма святого пророка Илии села Амурзет Октябрьского района иеромонах Спиридон (в миру – Абрамов Юрий Николаевич).

25 ноября сетевое информационное издание EAOmedia.ru в 12:45 опубликовало в новостной ленте заметку с названием «Сообщения о задержании священника из ЕАО за растление малолетних «взорвали» мессенджеры».

В частности, сообщалось: «Пользователи мессенджеров в ЕАО активно распространяют информационную «бомбу» о возможном задержании в одном из районов области настоятеля храма по подозрению в растлении малолетних… Шокирующие факты якобы задокументированы в результате совместных действий нескольких силовых структур.

Сообщается также о вероятном возбуждении и расследовании уголовного дела, а также о будоражащих подробностях прошедших обысков у задержанного. Задержание, по неподтвержденным пока данным, произошло в порядке ст. 91 УПК РФ…» Подробнее: https://eaomedia.ru/news/880955/?from=34

Подробности и достоверность данной информации выяснить в силовых структурах не удалось.

Вечером 25 ноября Ленинский районный суд ЕАО определил меру пресечения подозреваемому в растлении малолетних Абрамову Ю.Н. в виде заключения под стражу сроком на два месяца на период проведения предварительного расследования.

В связи с задержанием в качестве подозреваемого по уголовному делу о растлении малолетних и решением Ленинского районного суда Еврейской автономной области о заключении под стражу сроком на два месяца, штатный клирик Биробиджанской епархии иеромонах Спиридон (в миру – Абрамов Юрий Николаевич) Указом епархиального архиерея № 534-У от 25 ноября 2019 года освобожден от всех церковных послушаний в Биробиджанской епархии и запрещен в священнослужении на период проведения следственных действий.

Выражаем надежду на профессиональное расследование и объективность в установлении степени виновности подозреваемого.

Пресс-служба Биробиджанской епархии Русской Православной Церкви

***
Бархатный башмачок святителя Спиридона Тримифунтского не помог...
(https://vk.com/@yabramov81-moschi-i-sapozhek-svyatitelya-spiridona-trimifuntskogo-v-okt)


Добавлю, что Спиридон - руководитель миссионерского отдела Биробиджанской епархии, благочинный Екатерино-Никольского благочиния и глава Молодёжного православного казачьего центра в с. Амурзет, учитель информатики в Амурзетской средней школе (см. статью о нем в "Российской газете" https://rg.ru/2019/05/16/reg-dfo/uchitelem-informatiki-v-shkole-eao-stal-sviashchennik.html).

1981 года рождения. Студент-заочник МДА.

В сане с 2012 года, в монашестве - с 2016.

Осталось узнать, кого более возлюбил иеромонах Спиридон - мальчиков или девочек.

Впрочем, судя по изобилию мужской полуобнаженки на его страничке, ответ предсказуем

https://vk.com/yabramov81

***

Ой, как тяжко теперь его стареньким родителям, которые живут в том же самом селе...

***

Епархия оперативно удалила страницу о визите владыки Ефрема к Спиридону
http://pravoslavie79.ru/novosti/news_post/arkhipastyrskiy-vizit-v-yekaterino-nikolskoye-blagochiniye

Вопрос, которым стоило бы озаботиться следствию - поступали ли жалобы на Спиридона в епархию?
Тем более, что, как пишут - "Странно, что так долго за руку ловили. Он еще лет пять-шесть назад уже вел себя подозрительно".
Подробнее на Набат https://nabat.news/2019/11/25/v-eao-zaderzhali-svyashhennika-po-podozreniyu-v-rastlenii-maloletnih-istochniki/?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop&utm_referrer=https%253A%252F%252Fyandex.ru%252Fnews
https://nabat.news/2019/11/25/v-eao-zaderzhali-svyashhennika-po-podozreniyu-v-rastlenii-maloletnih-istochniki/?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop&utm_referrer=https%253A%252F%252Fyandex.ru%252Fnews

"О его пристрастиях давно было известно"

nabat.news/2019/11/25/leninskij-rajsud-eao-zaklyuchil-pod-strazhu-svyashhennika-podozrevaemogo-v-rastlenii-maloletnih/

Никогда такого не было - и вот опять

БИРОБИДЖАН, 25 НОЯБРЯ, «НАБАТ». — По информации из надёжных источников, в одном из райцентров Еврейской автономной области силовики задержали настоятеля местного храма, который может быть причастен к растлению малолетних. Компетентные органы начали официальное расследование. Всё село теперь обсуждает подробности следственных мероприятий, поскольку в ходе обыска у задержанного изъяли целую коллекцию предметов далеко не духовного предназначения. Пресс-секретарь Биробиджанской епархии Русской православной церкви Татьяна Мошкина ситуацию комментировать не стала, сославшись на то, что не обладает никакой информацией по данному вопросу. «Я не сплетница, мне сейчас не о чем говорить», — сказала она. Следственное управление СКР по Хабаровскому краю и ЕАО пока тоже хранит молчание.

Подробнее на Набат https://nabat.news/2019/11/25/v-eao-zaderzhali-svyashhennika-po-podozreniyu-v-rastlenii-maloletnih-istochniki/?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop&utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2Fnews


Пользователи мессенджеров в ЕАО активно распространяют информационную "бомбу" о возможном задержании в одном из районов области настоятеля храма по подозрению в растлении малолетних, передает корр. ИА ЕАОMedia.

Шокирующие факты якобы задокументированы в результате совместных действий нескольких силовых структур.

Сообщается также о вероятном возбуждении и расследовании уголовного дела, а также о будоражащих подробностях прошедших обысков у задержанного.

Задержание, по неподтвержденным пока данным, произошло в порядке ст. 91 УПК РФ.

В пресс-службе Биробиджанской епархии не подтвердили информацию о задержании священнослужителя, который, судя по распространяемым сообщениям, имел возможность тесно общаться с большим кругом несовершеннолетних.

Подробности и достоверность "взорвавшей" область информации ИА ЕАОMedia пытается выяснить в силовых структурах.

Подробнее: https://eaomedia.ru/news/880955/?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop&utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2Fnews