Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Из жизни московских католиков

Московский католический священник Игорь Ковалевский:

В данном письме я желаю прояснить подлинную ситуацию вокруг четырёх зданий в центре Москвы на Милютинском переулке, 18, которые были выиграны в суде Римско-католической Архиепархией Божией Матери в Москве, как лицо, которое имело ко всему этому самое непосредственное отношение. Письмо продиктовано необходимостью ответа на вопросы, которые задавали и продолжают задавать многие люди, в том числе и мне лично, находясь в смятении вокруг возникших на этой почве различных слухов и кривотолков. Сразу отмечу, что пытаюсь дать только разъяснения, не собираюсь здесь ни оправдывать, ни осуждать действий никаких физических или юридических лиц, а мои выводы в самом конце письма являются исключительно моей точкой зрения. Заранее прошу прощения, если это письмо вдруг кого-то введёт в соблазн.

После выхода Федерального Закона 327-ФЗ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности» у меня возникла идея попытаться вернуть принадлежавшие Москве 4 здания вокруг римско-католической церкви святых Апостолов Петра и Павла на Милютинском переулке для их частичной или полной продажи с целью выкупа самого храма, который находится в частной собственности. Будучи администратором прихода святых Апостолов Петра и Павла, я пытался тем самым исполнить мечту многих прихожан – вернуть исторический храм. Архиепископ Паоло Пецци мою идею поддержал. К сожалению, Москва отказала нам в передаче зданий, поэтому Архиепархия вынуждена была обратиться в суд. Хочу подчеркнуть, что мы не скрывали, что наша главная цель не здания, а главный храм, который мы желаем выкупить. Это знал и ответчик, которому мы предлагали заключить мировое соглашение, но безуспешно.

Еще до начала всех судебных тяжб, в начале 2016 г. Архиепархия заключила договор с фирмой, которая взяла на себя все расходы по борьбе за здания. Архиепископ Пецци подписал данный договор. Я также поставил на нём свою подпись как Канцлер Курии, удостоверив тем самым подпись архиепископа. Далее по доверенности от Архиепархии мы с руководителем фирмы занимались всеми судебными делами. Договор предполагал фирме гонорар за успех (success fee) в случае выигрыша в судах, а в случае проигрыша расходы Архиепархии были бы символичны. Договор был составлен квалифицированными юристами и полностью соответствует нормам Гражданского кодекса РФ. Подобные договоры часто заключаются, например, в бизнесе, в ситуации рисков. Ведь процесс был очень сложным и дорогостоящим, а его исход был неопределенным.

Весь процесс фактически завершился только 2 апреля 2021 г., когда Архиепархии было передано последнее, четвёртое здание, а формально в середине июня 2021 г., когда завершились все суды. После этого наступил момент расчета по договору.

За эти годы Архиепархия рассматривала различные варианты судьбы зданий в случае выигрыша: оставить одно, остальные продать, выкупить храм и расплатиться с фирмой (я лично был склонен придерживаться этого), продать все здания без выкупа храма и расплатиться с фирмой (какое-то время так считал архиепископ), а также иные варианты.
В апреле этого года, после передачи последнего здания, архиепископ Паоло Пецци принял решение зданий не продавать, храм не выкупать, а привлечь итальянских инвесторов, чтобы они расплатились с фирмой по заключенному Архиепархией в 2016 г. договору, а в обмен взяли часть зданий в долгосрочную аренду. Одновременно архиепископ уклонился от личного участия во встрече и переговорах по юридическому урегулированию своего решения, в июле отозвал все доверенности и договоры с фирмой по зданиям, а сейчас пытается оспорить заключенный в 2016 г. договор. Для этого Архиепархия привлекла других лиц, чтобы попытаться оспорить договор и не расплачиваться с теми, кто в течение многих лет работал согласно этому договору и в результате огромных трудов выиграл все тяжбы во всех судебных процессах.

В сложившейся ситуации из меня сделали козла отпущения, ведь именно я представлял в судах интересы Архиепархии вместе с этой фирмой. Вокруг меня начали распространяться клеветнические слухи о якобы материальной заинтересованности в продаже зданий, полученных взятках, а также другие обвинения за время моего служения в Архиепархии. Причем, я здесь не имею в виду распространявшиеся с осени 2020 г. фантастические предположения и обвинения в группе Фейсбук «Приходские объявления» о коррупции, взятках, откатах, преступной сделке, обмане Ватикана, тайной продаже с целью присвоения денег и так далее. На эту клевету я никак не реагировал (как оказалось, церковное руководство тоже), приняв решение вообще не участвовать в сетевых дискуссиях во время судебных процессов, оставить её на совести клеветников и лично объяснять ситуацию всем, кто ее пожелает узнать. Лично я простил всех авторов подобных инсинуаций в Фейсбук. Эти люди были подвержены эмоциям и распространенным среди некоторых представителей российского общества идеям борьбы с коррупцией, пытаясь её найти буквально везде и во всём. Я знаю, кто зачастую стоял за клеветой в сети и кто манипулировал этими людьми: это те, кто желал поживиться за счет Церкви. Ведь уже после первого выигранного суда ко мне лично стали обращаться с предложениями по управлению зданиями, как будто это я стал их собственником. Однако в данном случае распространения клеветнических слухов я имею в виду других лиц, в том числе из окружения архиепископа Паоло Пецци. Мотивы этого отношения ко мне понятны: это ведь я много лет занимался судебными тяжбами, являюсь главным свидетелем этих событий и поэтому лучше все проблемы свалить на меня как некоего «серого кардинала», который ввел в заблуждение архиепископа и пытался провернуть тайно сделку по продаже зданий с целью получения материальной выгоды, но который уже отошёл «от дел» и был «обнулён», как обо мне пошутили. Причем, никого не волнует, что я даже не входил ни в Совет священников, ни в Коллегию консультантов, ни в Экономический совет Архиепархии, и что не принимал и не имел полномочий принимать решений по таким вопросам как судьба выигранных в суде зданий.

В ближайшее время не исключён судебный процесс между Архиепархией и фирмой. Формально договор с ней можно попытаться оспорить в судебном порядке, то есть, цивилизованным образом, однако этого пока не сделано, а в это время Архиепархия уже предоставила доступ в четвёртое здание настоятелю и прихожанам прихода святых Апостолов Петра и Павла, тем самым обнадежив верующих и духовенство в том, что вопрос со зданиями уже окончательно закрыт.
Заверяю, что материального вознаграждения в борьбе за здания я ни от кого ни в какой форме не получал, как и не получил никакой благодарности от Церкви после завершения процесса, в судах представлял исключительно интересы Архиепархии, а все инсинуации относительно моего обогащения от продажи зданий являются клеветой, которую пытались и до сих пор пытаются распространять. Завершив процесс передачи зданий, я сам попросил архиепископа Паоло Пецци освободить меня от должности администратора Прихода святых Апостолов Петра и Павла Римско-католической Церкви в городе Москва, поскольку посчитал свою миссию по возвращению церковного имущества выполненной.

Выводы в сложившейся ситуации пусть каждый делает самостоятельно. Я свои выводы сделал. Храм Петра и Павла Церкви оказался не нужен, Церковь все эти годы ожидала итогов судебных разбирательств по зданиям, не неся при этом никаких материальных затрат, а после получения зданий пришла к выводу, что оплата по договору слишком высокая и поэтому лучше договор опротестовать. В сложившейся ситуации призываю верующих молиться за Церковь в России, a особенно за архиепископа Паоло Пецци и за тех, кто принимает в Церкви решения. А если у кого-то есть желание, то прошу и меня вспомнить в своих молитвах – человека, который совершал ошибки, включая чрезмерное доверие к некоторым представителям духовенства и мирян, а также наивность (в этой истории меня назвали «наивным дурачком»). Я, со своей стороны, заверяю также в своей молитвенной памяти, независимо от того, как ко мне относились и будут относиться и как дальше сложится моя жизнь.
https://www.facebook.com/igor.kowalewski.1
https://credo.press/239360/

***
behrensnatalia :
Я никогда не забуду следующую сцену в храме св.Людовика на Малой Лубянке.
Настоятель храма — француз, о.Бернар, затеял ремонт. Польская пани Анна (старостиха) загораживала своим мощным телом каморку, в которой она держала чайник и чашки и заявляла, руки в боки, что освобождать её не будет "хоть расстреляйте".... О.Бернар стоял перед ней в чёрной рясе, также руки в боки и объяснял ей, что они находятся в России и на Лубянке, поэтому с расстрелом никаких проблем.

Спиридон Абрамов

12 октября 2021
В Еврейской автономной области судят обвиняемого в растлении детей священника. На счету иеромонаха Спиридона может быть 53 жертвы. Речь идет о сексуальном насилии над детьми от 12 лет, изготовлении порнографии, понуждении к сексу. По данным следствия, священнослужитель употреблял с малолетними алкоголь и наркотики, а насиловать их ему помогал звонарь. Теперь обоим грозит до 20 лет лишения свободы.
Иеромонаха Спиридона (Юрий Абрамов) задержали в конце 2019 года после того, как в Следственный комитет обратилась местная жительница. Она заподозрила, что с настоятелем храма святого пророка Илии села Амурзет Октябрьского района Еврейской автономной области что-то не так.

Священника задержали, у него в доме прошел обыск, в результате которого изъяли целую коллекцию «предметов далеко не духовного предназначения», рассказал источник агентства РИА «Новости».

Священнослужитель работал с послушниками начиная с 2007 года. На момент совершения преступлений предполагаемым жертвам было от 12 до 16 лет. Следствие считает, что насиловать детей помогал звонарь Сергей Моос.

Иеромонаха судят по шести статьям Уголовного кодекса. Среди них мужеложство и половое сношение с несовершеннолетними. Также речь идет о сексуальном насилии над детьми, изготовлении порнографии, понуждении к сексу.

Звонаря Мооса же судят по одной статье о насильственных действиях сексуального характера в отношении несовершеннолетних, однако сразу по пяти эпизодам.

Также, по данным следствия, Спиридон регулярно употреблял с детьми алкоголь и даже наркотики. Правоохранителям известно о 10 подобных случаях. Сейчас иеромонах и звонарь находятся под стражей

Сана он будет лишен уже после решения суда, уверен протодиакон, богослов, автор официального учебника по основам православной культуры Андрей Кураев. По его словам, многие люди, особенно в церковной среде, попросту не верят, что священнослужители способны на такие преступления.

«Шок был в 2013 году, когда я делал серию публикаций о педофильском скандале в Казанской семинарии. Тогда очень многие люди, церковные особенно, говорили: „Это невозможно! Как может быть, чтобы монахи вот так вели себя, они же дают такие обеты!“ Это была очень интересная форма психологической защиты», — отметил он.

Андрей Кураев уверен, что православные люди убедили себя в том, что такие случаи единичны. И беда, уверен он, в том, что при выявлении подобных ситуаций виновного зачастую просто переводят в другой приход или за пределы епархии, например, в приходы Московской патриархии в Западной Европе.

Если священнослужитель, замеченный в такой деятельности, не лишен сана, надо внимательно смотреть, куда он передвигается. Эти люди никогда не едут наугад. И если некий епископ, зная подобный бэкграунд, принимает человека к себе, есть большая вероятность, что он имеет схожие интересы

Такая практика, по словам Андрея Кураева, уже породила массу проблем у католиков. Например, папе римскому Франциску после появления во Франции досье с десятками тысяч пострадавших детей пришлось говорить, как ему стыдно за долгое бездействие церкви.
Кураев при этом подчеркнул, что католическим епископам запрещается заниматься расследованиями подобных преступлений самостоятельно. Если поступил сигнал о возможном преступлении, необходимо срочно звонить в полицию и ждать результатов их работы.

https://360tv.ru/news/tekst/svjaschennik-spiridon/

Миссия среди молодежи

Тема "Обычная пастырская катастрофа" взята из телеграмма Батюшки Лютера:

Миссия среди молодежи

Поговорим на вечно актуальную и вечно провальную (на самом деле, нет, за что спасибо отдельным энтузиастам) тему миссии среди молодежи.
Вопрос о том, насколько важна миссионерская работа среди молодого поколения (старших школьников, студентов, молодых взрослых), активно начали обсуждать благодаря неустанной деятельности в 1990-е и 2000-е годы «диакона всея Руси» о. Андрея Кураева. Он на протяжении всех своих миссионерски активных лет постоянно настаивал на том, что миссия для молодых это непременное условие настоящего и будущего церкви. Его методика, отчасти, заключалась в том, чтобы подружить молодежь с христианством через открытие им христианских подтекстов в популярной культуре (ставшие классикой толкования «Матрицы» и «Гарри Поттера», совершенно новаторские проповеди на рок-концертах, цитирование на лекциях песен Шевчука, богословский разбор «Кода да Винчи» и прочие примеры). Сегодня все это не то чтобы тотально устарело, скорее, осталось во вчерашнем дне, в котором еще не было YouTube, Оксимирона и Netflix.
Можно продолжать миссию по кураевской методике и искать богословские смыслы у Антона Лапенко и Моргенштерна (пока что, правда, получается ровно противоположное), но все подобные толкования уже не произведут того взрыва, который учинил о. Андрей Кураев, а окажутся просто-напросто очередным видео (подкастом, постом) в жанре «скрытый смысл в таком-то сериале/песне» и попыткой натянуть сову на глобус. Миллениалам и зумерам гораздо лучше заходят не полуконспирологические рассуждения о том, что хотел сказать автор, а научно-популярные, но многосторонние лекции, которыми полнится YouTube, где богословию если и отведено какое-то место, то не главное. В век максимальной доступности информации в почете погружение в океанические глубины, а не плавание на богословски отгороженном участке у берега.
Что гораздо важнее, христианский подтекст уже никого не удивляет. Люди успели привыкнуть к мысли, что европейская и русская культура сформированы христианством, от этого факта их теперь не штырит настолько, что хочется все бросить и податься в верующие. В общем, методика торжественного раскрытия христианских смыслов сошла на нет.
Все это подводит нас к вопросу: как проповедовать молодежи? Для ответа на него батюшка Лютер расскажет историю из совершенно другого контекста, которая, однако, прекрасно показывает главный принцип проповеди среди молодых



Какой вывод о проповеди среди молодежи можно сделать из примечательной истории, опубликованной в предыдущем посте? Нет, не только вывод о том, что церковь должна заниматься социальным служением, что должны существовать крепкие общины, а верующие должны быть собраны в Тело Христово. Это все важно, но это не ответ на поставленный вопрос: «какова благая весть, дающая надежду?». Ответ на этот вопрос и есть ядро того послания, которое церковь может нести молодежи, потому что именно молодежь особенно чувствительна к поиску смыслов. Это может звучать банально, но это важно сформулировать: в чем заключается благая весть и почему она дает надежду молодым?
Тут стоит разобрать некоторые популярные ответы на этот вопрос. Например, самый неоднозначный: «благая весть в том, что вы можете послужить своему государству» (это, кстати, и есть лейтмотив всей православной патриотической работы).
Или вот такой вариант, популярный среди либерального крыла: «благая весть в том, что можно часто причащаться». Тоже так себе, честно говоря, потому что непонятно, а что в этом хорошего? Чувство единства с Богом? Но если за причастием не стоит никакого подлинно христианского братского общения, то чем оно лучше любых других православных ритуалов?
Третья версия: «благая весть в том, что вы можете спастись/обожиться». Это ни что иное, как православная формулировка той же протестантской максимы «ты уже спасен» или «твои грехи прощены», о которой пишет автор истории. Как это поможет молодому человеку, который, например, живет в депрессивном райцентре или вымирающем селе? Только если поможет сбежать от реальности.
Вот еще вариант: «благая весть в том, что у жизни есть смысл — служить Богу». Без конкретных дел милосердия, которые церковь может предложить верующей молодежи, этот лозунг сводится к простому алтарничанью или пению и чтению на клиросе, вот и все служение.
Как справедливо замечает автор истории, Благая весть индивидуальна, она не может быть стандартной. От этого вроде как становится сложнее, потому что нет единых рецептов, но в то же время и легче, потому что есть широкое пространство для размышлений и творчества.
Еще один важный нюанс: не стоит бояться якобы занизить высоту Евангелия. Да, слова об обожении или прощении грехов звучат возвышенно, но от этого и слишком абстрактно, а абстракция не трогает душу. В противоположность этому, хорошая новость о том, что есть компания неравнодушных людей, где тебе рады, где все друг другу братья и сестры, это очень важная новость для молодых, ищущих новые авторитеты и свое место в социуме. Не менее важна благая весть о том, что существует такое сообщество, в котором тебя не осудят и не обвинят (это, кстати, и есть основание для строительства инклюзивных церковных общин).
Все это может казаться розовеньким «разбавленным христианством», сведенным просто к добрым отношениям. Это, однако, не так, потому что, цитируя прп. Серафима Саровского, «всякое Христа ради делаемое доброе дело суть средства для стяжания Святого Духа Божьего».



Отрывок из книги Honest Sadness: Lament in a Pandemic Age (автор John Holdsworth, 2021 год).July 15, 2021
«Мой первый визит в Багдад пришелся на 2011 год. Я хорошо его помню, потому что он совпал с богослужением в американском посольстве в память о десятой годовщине разрушения «башен-близнецов», на этом богослужении я возглавлял литургию и проповедовал. <…> Когда священноначалие посещает Багдад, там всегда готовят какую-то программу, чтобы использовать эти визиты максимально полно. Так было и в тот раз. Когда мы прилетели, нас попросили провести вечер ответов на вопросы для молодежи храма. <…>
В той совершенно бесперспективной разрухе церковь вела – и до сих пор ведет – поистине героическую работу. Кроме богослужений, которые собирают сотни молящихся каждую неделю, она управляет тремя больницами, начальной школой и широкой продовольственной программой, ставшей настоящим спасательным кругом для местных жителей. Путешествовать в те времена было довольно сложно, никто никогда не знал, сколько народа соберется на церковные мероприятия. Но в тот первый вечер мы встретились примерно с сорока молодыми прихожанами в возрасте от 14 до 25 лет. Так получилось, что мне выпало отвечать на первый вопрос. Девочка примерно 15 лет спросила (по-арабски, мы общались через переводчика) следующее:
«Вы можете сказать что-нибудь, что дало бы нам надежду?».
Это был вопрос, который преследовал меня на протяжении всего визита <…> «Что, – думал я, – стало бы Божией благой вестью для людей, живущих здесь?». Вопрос юной девушки шел от самого сердца и был предельно реальным. Он прорастал из верующего непонимания, напоминая комбинацию двух стихов из книги Плача: «И сказал я: погибла сила моя и надежда моя на Господа» (3:18) и «Господь – мой удел, и потому на Него надеюсь» (3:24 РБО).
Интересно, как мы могли бы ответить на вопрос той девушки? Я прихожу к выводу, что мы часто используем термины типа «проповедь Евангелия» почти как слоганы, не задумываясь о том, что мы действительно говорим. Что, если бы я попросил репрезентативную группу христиан (если такую вообще можно найти) описать в паре предложений смысл Евангелия? В чем заключается Божья благая весть, которую остальные, те, кого мы хотим убедить, должны услышать, поверить и принять? <…> Той девушке, которая пережила годы войны, которая видела, как одна из самых утонченных культур Ближнего Востока скукожилась до масштабов каменного века, девушке, которая испытала нищету и насильственные разделения без какой-либо перспективы достойной работы, безопасной семейной жизни и мира, должен ли я был сказать ей: «Знаешь, у меня есть для тебя благая весть: твои грехи прощены»? Или даже: «Ты попадешь в рай, все будет хорошо, когда ты умрешь»? Если все это звучит слишком карикатурно, то может быть мне надо было последовать примеру американского капеллана, который подготовил видео-презентацию в тот день, когда я служил памятную литургию в посольстве? На фоне фотографий с разрушениями 11 сентября какой-то западный кантри-певец пел песню, где припевом шли примерно такие слова: «Я простой парень, даже не знаю, чем отличается Ирак от Ирана (он произносил их нарочито по-американски: «Ай-рак» и «Ай-ран»), но вот что я знаю: Иисус любит меня». В этом наше Евангелие? Это Благая весть? Это Бог хочет сказать тем, кто переживает Его молчание?
Евангелие это не универсальный товар с рынка, это одна половина того разговора, в котором мы имеем честь участвовать.
Библия, не только Новый Завет, изобилует хорошими новостями, сказанными разным людям в разных обстоятельствах: хорошими новостями о здоровье и исцелении, о безопасности творения, о Боге, Который постоянно призывает нас не бояться, потому что Он рядом с нами. Там есть хорошие новости о том, что зло побеждено, о том, что в жизни есть цель, о том, что у нас есть предназначение. <…>
Да, там есть хорошие новости о прощении, они особенным образом звучат для тех, кто борется с бременем вины. Да, там есть хорошие новости о том, что Бог любит нас, они особенным образом звучат для людей, которые никогда не испытывали человеческой любви, для тех, кто страдает от заниженной самооценки, но это не одни и те же люди. <…>
Евангелие это благая весть не только для испытывающих чувство вины. Оно для сокрушенных. То, что я должен был сказать той девушке в Ираке, я ей тогда не сказал. <…> В своей жизни она не могла никому доверять, это была жизнь в failed state, где новые идентичности совершенно сектантского свойства жестоко разделяли людей, где человеческие сообщества несли опасность, а часто и вообще не были возможны, где эмиграция и военные потери полностью подорвали семейные связи. Благая весть, которую ей необходимо было услышать, заключалась в том, что человеческое сообщество, построенное по воле Божьей, возможно. Конечно, хорошие новости всегда требуют доказательств, иначе можно просто загнать добрых людей в порочный круг отрицания. Доказательством для нее было существование ее храма. Посреди всех этих неправильных, умерщвляющих и унизительных обстоятельств каждую неделю собиралась община, которая жила Евхаристией, скромно доказывая, что это возможно»

Одиночки и Система


https://www.youtube.com/watch?v=JJMoxGw458o

см. 42-я минута
О хороших молодых врачах:
"Эти ребята - реальные самоучки: они учатся не благодаря системе, а вопреки".

И ведь какой "самовоспроизводящейся" образовательной системы у нас ни коснись - везде так. Успехи одиночек - скорее вопреки духу системы, чем благодаря ей. Это касается и церковной системы.

Но критиковать систему нельзя. Это значит работать на "Запад", у которого эти успешные одиночки все же умеют кое-что цап-царап.

И старый анекдот в тему: врач просыпается посреди ночи в холодном поту. Жена спрашивает: "Страшный сон?" - "Да, мне приснилось, что я заболел, а операцию мне делают мои однокурсники!"



Эта темнокожая красавица с красным дипломом решила остаться работать в Архангельске.

см. 2 мин 20 сек



https://www.youtube.com/watch?v=CV2bZVtsDSA&t=146s



В стенах Северного государственного медицинского университета прошел выпускной день. В торжестве принял участие и митрополит Архангельский и Холмогорский Корнилий.

Обрезание. 21 век. Москва. Официально

Эстер Миттельман:

Collapse )

Далее, очень быстро и ничего не объясняя , ножницами он стал срезать кожу со ствола органа. Это ещё один момент обвинений меня моего окружения. Почему не остановила, если все так было? А как это можно было остановить? Если все происходило под видом необходимого продолжения обряда. По сути, уже идёт операция. Хватать за руки мужика с режущими инструментами? Которому доверяешь и думаешь: он знает что делать. Я надеялась, что это короткая манипуляция , необходимая часть заповеди, и она скоро закончится, вот-вот вот, ещё пара секунд. Но он продолжал начатую работу секунда за секундой, минута за минутой. Постепенно до меня стал доходить смысл происходящего. Площадь снимаемой кожи составляла примерно 1.5 см в длину вдоль оси органа и циркулярно, вокруг всего ствола. Без какого либо обезболивания кожа, покрывающая ствол, подрезалась и срезалась в виде ремней- полосок. Трудно перевести это в масштабы взрослого, но рискну соотнести 1:8, за основу беру расчет дозировки лекарства младенцам ( одна восьмая от взрослого). То есть 1 см кожи младенца предлагаю соотнести с 8 см кожи взрослого. Можете со мной не согласиться, тогда предложите свою систему координат. Мне возражают, мол нет там 1.5 см кожи.тно подумайте, что там есть запас и складки этой кожи, которая натягивается на ствол при возбуждении, и которую , чтобы срезать, надо расправить. И посмотрите на свой орган , у кого он есть) , вне возбуждения: кожу на своле видите, пробовали ее растянуть? так вот. Вам эти складки мешают? Эстетика страдает? Хотите их наживую срезать?

***

Сын очень сильно плакал. Я родила ребенка без акушерского насилия, сын не подвергался в сразу после рождения болезненным манипуляциям, он спокойно переносил свет и температуру окружающей среды, спокойно относился к смене подгузников и к холодной воде, в течение 8 дней он разговаривал со мной, но не плакал. Это же был плач сильной боли. Судорожно изгибалась тельце, тонических напрягал пристегнутые ручки и ножки, было видно, что он в свои 8 дней пытается разорвать эти ремни, извивался в "ванночке" всем телом. В его глазах стоял ужас, и это тяжело сейчас вспоминать. Действие напоминало средневековую пытку. В этот момент я вспомнила рассказы о варварском обрезании женщин в Африке, про опыты фашистов в концлагерях, все это для меня встало в один ряд, и является осквернением имени Всевышнего. На самом деле, на это не выносимо было смотреть.

Шли минуты, он продолжал наживую снимать кожу, сын отчаянно плакал. Я надеялась, что ещё секунда и все закончится, но понимая объем процедуры, начинала понимать, что все только началось и это по всем пунктам - полноценная хирургическая операция. Я не могла это остановить, т.к. была убеждена, что все происходящее необходимо с религиозной точки зрения , и , стало быть, так делают всем, и это и есть религиозный брит. Хотя я понимала, что такому кровавому богу я не молилась. Мне хотелось кричать, но я взяла себя в руки и сказала, что такое надо делать с обезболиванием. И тут он спросил меня, кем я прихожу с ребенку, родственницей или знакомой? Меня это удивило, разве мамы отдают своих детей родственникам или знакомым в такой момент? Я ответила, что я мама. " Надо было сразу говорить что вы хотите обезболивание"- ответил он . А потом добавил, что можно же было Эмлой за час до брита намазать. Как будто я сама хочу оперировать своего ребенка без анестезии. Меня это поразило, ведь встречи до брита у нас не было, и я впервые делю брит ребенку. При том он ни на минуту не прекращал свои действия.

В наше время любой человек имеет право на полноценное обезболивание медицинских манипуляций, и младенец - тоже человек, с полным набором чувствительности, и ему больно. Также я понимала, что адекватным обезболиванием такого объема операции будет только масочный наркоз. А Эмла запрщена к применению до года.

Он сказал, что надо давать вино с пальца. Я побежала в соседний с комнатой зал синагоги, и нашла откупоренную бутылку, вина, оставшуюся после обрезания. С этой бутылкой вернулась обратно, начала ее переворачивать и обмакивать в городке свой палец, а потом давать слизывать ребенку. Я ощутила, как он сильно сжимал челюстями мой палец, как делают при сильной боли. Я стояла в неудобной после родов статической позе, изогнувшись над столом и огибая моэля, чтобы дотянуться до сына, и от длительного стояния в такой позе у меня все болело.

Он продолжал свою работу как нечто совершенно обыденное для него, и спросил про памперсы, влажные салфетки и пеленки, но я не знала , где все это. Отчасти от того, что сам брит делали в миньяне, и все было у мужа, а теперь все собрали и унесли. За дверью стояла моя подруга, и спросила у нее, знает ли она про подгузники, но она не знала, у нее не было, и я попросила ее позвонить моему мужу. Она набрала, но номер был не доступен, трапеза проходила в подвале, и там не ловил телефон сигналы связи. Я заметила, что на подруге нет лица от происходящего. Она слышала крики и видела частично в приоткрытую дверь
Я была в ужасе, но ничего не могла сделать и только надеялась, что все вот вот должно закончится. Я вернулась в комнату и сообщила, что памперсов нет. На что получила ответ, что он даст из своих запасов, которые у него оставляют родители. И заметил, что мне тоже следует сейчас випить вина, но его совету я не последовала.

Далее он прижигал рану электрокоагулятором, взрослые говорят, что это больно, поэтому делают обезболивание. Тут же, напомню, никакого обезболивания не применялось ни на полном из этапов. Малыш сжимал челюсти, и если там бы были зубы, он откусил бы мне палец, пытался разорвать ремни, крутил кулачками.

К нам зашёл другой моэль и спросил " Будешь делать без повязки?" - " Да" - " Ну и зря".

Общее время процедуры после брита около 25 минут.

С учётом времени религиозного обрезания в миньяне ( несколько минут) и нашего пребывания за ширмой ( 10-15 минут), все вместе заняло примерно 40- 45 минут. Общее время процедуры, вдумайтесь, - 40 - 45 минут без какого либо обезболивания. Это младенец, который не сможет рассказать, что он чувствовал все это время.

После трапезы он дождался когда все родственники и знакомые уйдут(а я задержалась одевая младенца), отозвал меня в уединённое место предложил присесть на диванчик рядом с ним и стал показывать фото половых органов из своей коллекции на телефоне с вопросами :" А вот такой вам нравится? А такой? А этот?". от чего я поспешила уйти поскорее.

В конце концов он так и не нашёл времени на объяснения про обработку раны, а прислал мне их на почту на следующий день.

Я хочу, чтобы запись моих воспоминаний сохранилась в разных источниках и служила предупреждением для других родителей..

... Я описываю только один конкретный эпизод с точки зрения еврейской матери и врача. И проблему , возникшую именно в этот момент: не была четко обозначена граница , где кончается необходимая по религиозной традиции часть и начинается эстетическая медицинская часть. Тем более, все происходило не по моей инициативе, а на усмотрение моэля, и это носит насильственный , навязанный характер.
Что касается религиозных традиций, то мы стараемся соблюдать их в соответствии с указаниями мудрецов, ничего не прибавляя и не убавляя, хотя нашему осознанию далеко не все поддается, но при этом здравый смысл должен быть. А когда его нет - то это фанатизм. Здравый смысл мне говорит, что нет необходимости делать младенцу после общей части исполнения заповеди на усмотрение моэля болезненную операцию с эстетической целью без обезболивания, которая не является религирзной необходимостью. Вот это я называю здравым смыслом.

Самый ужас для меня, что мне это было представлено как необходимая по религиозному закону часть, не оговаривая, что от нее можно отказаться, и тогда такая религия, в которой пытают младенца, становилась для меня неприемлемой. Это глубоко ударило по моей вере и нанесло мне непоправимый ущерб, сейчас я понимаю ,что это было осквернением имени Всевышнего.
Глубоко спасительной информацией для меня стало, что по религиозному закону этого делать было не нужно. Что пластическая операция после общей части брит милы - это личная инициатива моэля, и практически, его безнеаказанное самоуправство. Моей целью стала борьба с безнаказанным самоуправством в виде необязательных по религиозному закону болезненных медицинских манипуляций, которую нам сделали под видом продолжения заповеди обрезания

... с точки зрения юриспруденции- это педофилия. Все бриты, на которых вы были - как проходили? Ребенка клали на подушечку, раз - два и готово. А как вы назовёте, когда некто во время праздничной трапезы после брита закрывается в комнате, берет в руки половой орган младенца, трогает его медицинскими инструментами и делает ребёнку больно? И , потом ваш муж должен знать , что такое сублимация садистких наклонностей в хирургические манипуляции. Как есть , извращенец- педофил. Сожалею, что мы имеем такого человека в общине.
Коллекцию фото обрезанных половых органов младенцев он показывал мне, маме, недавно родившей. Я испытала сильную неловкость и недоумение. А что, должно нравится, это как вообще? Например, как зрителю показывают, условно говоря печень или почку , и спрашивают о предпочтениях. Никогда ведь не задумываешься, нравится мне такая форма почки, а такая - нет. И как это вообще оценивать? Я была в шоке.

Этого человека рекомендует главный раввин России - Берл Лазар. Сам главвный раввин был у нас официально приглашенным почетным лицом и способствовал нашему выбору. На официальном сайте общины написано, что этот специалист - главный моэль России.

Мой муж ушел на трапезу ( через улицу), и повидимому думал, что " Шафит только посмотрит ". Добро на эту дичь дал Лазар, т.к сделал Шафита " главным садистом России ". Но своим детям и внукам он не дает такого делать , т.к " это вообще не надо делать". Зато у нас Лазар был сандаком, и всячески способствовал, чтобы с нами это произошло, и даже увел моего мужа от меня на трапезу - поздравлять, чтобы дать Шафиту сделать с нами такое.

... после нас еще примерно 500 человек прошло через его руки.И это продолжается. Шафит летает по всей России и продолжает искать свои жертвы.

Я подала в полицию и делала все, чтобы дело расследовали, но все замяли. Организация не только не извинилась, но и всячески опорочила меня.

https://facebook.com/story.php?story_fbid=663157444070680&id=100011292910252

Collapse )
Яков Зиссер
Честь вам, Эстер Мирьям, за то, что вы решились все рассказать, как есть. У меня одно только замечание будет. Весь ужас того, что вы описываете, и львиная доля повреждений полового члена, происходит при КАЖДОЙ успешной операции ритуального обрезания. Это не только проблема вашего ребенка. Это проблема ВСЕХ наших детей.


***



***

Климат, что ли, в Москве такой? Но ведь и у православных в случае чего шикают на пострадавших: "нельзя батюшек критиковать!". И все следы организация заметает под ковер.

Кстати, как там дела у настоятеля-драчуна с Нового Арбата? https://diak-kuraev.livejournal.com/3352788.html

Богоподобный суд?

«Сегодня изверженные из сана клирики и их сторонники требуют «независимого суда», уподобляя церковный суд светскому суду по гражданским спорам. «Как же тогда епископ может судить клирика?!» - возмущаются критики данной практики. «Какая же независимость может быть у епархиального суда, если его члены подчинены правящему архиерею?» - заявляют они.
Но Церковь не знает либерально-демократических идей разделения власти, а отображает в судебных вопросах принцип Суда Божьего. Ведь на Страшном Суде будут обнажены и наши грехи друг перед другом и наши грехи перед Богом. И пока еще никому не пришла в голову идея требовать от Бога «независимого суда», так как речь идет о споре Творца и человека… То есть, согласно православным представлениям, церковную иерархию возглавляет Сам Христос, как Глава Церкви, давший власть Апостолам: «Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Мф. 18:18). Свидетельства данной Апостолам власти мы часто находим в Евангелии: «Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня» (Лк. 10:16). Апостол Павел уточняет: «непокорный непокорен не человеку, но Богу, Который и дал нам Духа Своего Святого» (1Фес. 4:8)» .

Телеграмм-канал «Лабарум» 15 апреля 2021 https://telemetr.me/content/hrizmasimpobedishi


Согласен – «на Страшном Суде будут обнажены наши грехи друг перед другом». Но тогда отчего церковный суд, якобы во всем подражающий Суду Бога, так закрыт и секретен?

Мне до публикации приговора так и не сообщили, в чем я обвиняюсь. Это тоже по-Божески? Но нет, церковное предание говорит, что каждая душа первые три дня после смерти тела приводится в состояние «вменяемости»: ангелы водят ее по местам ее жизни, и она имеет возможность «вспомнить всё», а наипаче свои грехи. Затем шесть дней она проводит в раю и имеет возможность понять, к чему ее призывал Творец. Экскурсия в ад отчего-то занимает много больше времени: целый месяц душа знакомится с тем, как и за что мучимы грешники. И лишь после этого она приходит на Суд. То есть: зная во всех подробностях свою жизнь и свои грехи, зная, что ей предъявлялось на «мытарствах». Правда, это запоздалое знание ей уже не поможет. Оно нужно ей для того, чтобы понять логику решения Судии.

Да, а решение этого Суда принято еще до создания мира, и никакие аргументы и процедуры с нашей стороны там ничего не значат. Епархиальный суд столь же всеведущ? Сии почтенные протоиереи тоже создали своих подсудимых и тоже распялись ради них? Нет? Тогда, может, стоит быть поскромнее в таких уподоблениях?

Бог благ. Есть высшая богословская формула – «Бог есть любовь». В этой формуле слово «Бог» может ли быть заменено на «патриарх Кирилл»?

Дает ли церковная история основания полагать, будто все наши епископы мудры, кротки, лишены личных капризов, психических повреждений, корыстных интересов и просто греховных страстей? Нет? Но власть у них есть. А высшая задача суда – защищать слабых от обид со стороны сильных и властных…

Да, Богу не нужны судебные протоколы. Хотя и там, вроде, предполагается, что Христос – защитник, а сатана – прокурор. Причем обвинитель-прокурор по имени Люцифер заведомо сильнее человека (см. описание Левиафана в книге Иова). Он может сокрушить жизнь человека, перемолов его в мусор (см. первые главы той же книги). Но Судия сдерживает его. Более того – ради блага слабого подсудимого Он к ужасу прокурора даже переступает через Свои же законы.

А церковный суд ставит ли задачу защиты слабых (низших клириков) от произвола высших (епископов)? Нет? Но, значит, это и не суд вовсе.

Право вообще возникло по той причине, что люди не совершенны. И нам надо защищаться друг от друга чем-то иным, кроме палок. И епископы несовершенны. Значит, и от них тоже нужды механизмы защиты. Но епископы бдят, чтобы они не появились. Кейс их аргументов был приведен выше.

Как это удобно - отождествлять себя прямо с Богом. Но даже если принять логику этих апологетов, то отчего бы им не перенести ее на тему церковных финансов? Бог не собирает деньги с ангелов. Отчего же Богоподобные епископы именно этим прежде всего и озабочены? В Царстве Божием нет финансовых потоков. Может, и в земной церкви их отменить?

Булат Окуджава в 1975 году написал песенку для фильма «Приключения Буратино».

Хор кукол поет:

Да здравствует наш Карабас дорогой!
Как сладко нам жить под его бородой!
И он никакой не мучитель,
А просто любимый учитель.

Карабас ответствует:

Эй, старики и молодые,
За то, что я творю добро,
Гоните ваши золотые
И не забудьте серебро.

В начале 2010х годов работники Отдела внешних церковной связей патриархии выпустили ролик, в котором наложили эту песенку на службу патриарха Кирилла. Такой милый дружеский шарж. Но протоколы общения епископов с подчиненными тут переданы точно: снизу вверх текут реальные деньги и фальшивые комплименты.
Неужто и в раю так будет? А если нет, может именно эту деталь стоит поскорее перенести на землю?


Призыв отменить на земле все, чего нет на Небе, приведет к отмене свадеб и туалетов, постов и храмов, икон и «сборников правил». А еще - к отмене власти епископов. В раю люди не повелевают друг другом.

Очень многое в земной жизни появляется как «защита от дурака» (или от злоумышленника). Мы все испорчены. Поэтому никому нельзя доверять полноту власти над другими людьми: безконтрольная безответственная власть портит прежде всего своего носителя. «Я — демократ, потому что верю в грехопадение. Обычно демократами бывают по иной причине — Руссо, например, верил, что люди мудры и добры, а потому имеют право править. Опасность в том, что это неверно. Я просто знаю себя, а я — не вправе править и курятником. Истинное оправдание демократии в том, что мы — создания падшие, и человеку нельзя доверить власть над собратьями. Аристотель считал, что некоторые годятся только в рабы. Очень может быть. Но никто не годится в хозяева» (Клайв Льюис).

Ну, а по сути анонимам из «Лабарума» стоило бы снизить градус своей якобы всеканонической осведомленности и для начала почитать дискуссию знающих людей по этому вопросу.

Часть этих дискуссий собрана, например, в трехтомнике «Журналы и протоколы Высочайше учрежденного Предсоборного Присутствия». Еще часть - в деяниях Поместного Собора 1917-18 годов. Тот Собор как раз проголосовал за отделенность церковного суда от архиереев.

«Устав об устройстве церковного суда» предполагал четыре судебные инстанции (благочиннический суд, епархиальный суд, церковно-областной суд, высший церковный суд) полностью независимые от инстанций церковно-административных.

В частности, «Устав» оставлял за епархиальным епископом лишь право «прокурорского надзора» над деятельностью епархиального суда, то есть право, в случае своего несогласия с его решением, направлять дело в областной суд. Причем Собор постановил, что все члены епархиального суда должны быть выборными (а не назначенными), а «в судебных заседаниях присутствуют участвующие в деле лица и их поверенные и защитники» .
Выборы судей должны были проходить тайным голосованием. Ход процесса, а наипаче оглашение приговора должны быть открытым (доступным для прессы). Вводился срок давности (один год для действия, за которое могло бы быть наложено дисциплинарное взыскание). Вводилось понятие преступного приказа .

Но архиерейский профсоюз, понятно, наложил вето на это решение Поместного Собора даже вопреки мнению патриарха Тихона.

***
Стоит отметить, что чушь "Лабарума" перепостил в своем телеграмме как бы "европеец" епископ Савва Тутунов. Подтвердив тем самым, что фильм "Восток-Запад" снят как раз про него.

"Старый Кураев умер"

"Собеседник" 1 апреля несколько коряво пересказывает меня

"Старый Кураев умер"
https://sobesednik.ru/obshchestvo/20210331-staryj-kuraev-umer-andrej-kura

Лучше я расскажу сам.

В октябре 2010 года по сетям и СМИ прошло странное сообщение о моей смерти.
Может быть, она и в самом деле тогда произошла?

Вот один из некрологов тех дней, который показывает, кем меня уже стали считать:
«Сегодня новостные сайты доставляют тем, что рассказывают о том, что Умер Андрей Кураев.
А по большому счету, умер или не умер Кураев - всё это имеет лишь значение в том случае, если этот Кураев общественно значим. А общественно значим Кураев в том случае, если он может вдохновлять народные массы, если ему верят. В принципе, дьяконов в церкви - тысячи, и их никто не знает...
Collapse )

Смотрите, кто ушел. Ч.1

Три бывших священника Русской православной церкви из России и Беларуси, уволенные из РПЦ или покинувшие ее по собственному желанию, рассказали The Insider о том, как оказались лишними в церковной системе: о профанации вместо церковного образования, самодурстве, отстроенной патриархом Кириллом вертикали церковной власти, страхах священнослужителей перед епископами, вымогательстве церковных налогов, игнорировании пандемии и многом другом.
https://theins.ru/confession/240383
прошлом сверхштатный клирик церкви пророка Илии в Изварине (Москва)

Я закончил филфак МГУ по специальности филолог-славист, поступил параллельно в заочную аспирантуру и в семинарию, где несколько позже, еще будучи студентом, начал преподавать церковно-славянский язык, и работал в Институте славяноведения Российской академии наук. Формально числился клириком Московской духовной академии, но служил сначала рядом с домом – в Новопеределкино, а затем в Мытищах, а последние два года – в Изварине, на территории Новой Москвы.

В апреле 2008 года я стал диаконом, а в октябре – священником. Вскоре умер патриарх Алексий II. Я тогда был гораздо более консервативных взглядов, и патриарх Кирилл мне даже казался эдаким либералом. Началась медведевская оттепель. Поначалу были надежды. Как мне тогда казалось, в государстве и в церкви начали проклевываться новые ростки, патриарх стал вводить какие-то вещи, которые надо было бы ввести в церковный обиход еще лет сто назад: отменил исповедь на Пасху, разрешил местами и временами служить литургию с открытыми царскими вратами и стал читать Великий канон по-русски. На мой тогдашний взгляд, это было правильным направлением. А потом началось: нано-пыль, Pussy Riot… Я был в ужасе от того, как церковь, мои единоверцы, священноначалие, мои собратья-пастыри реагировали на этих девчонок, сколько возникало по этому поводу ненависти и извращенного сексуального возбуждения.Collapse )

День рождения настоящего волонтера

Ирина Агаян:

Дорогие мои друзья, сегодня у меня день рождения и я осмелюсь попросить у вас в подарок пожертвование.
Несколько лет мы с Валентин Коновалов и компания ходим в больницу раз в неделю купать детей. Очень нужна новая ванна на колёсах, которая хорошо ездит, у которой откидываются боковины и имеется сливной шланг и стоит она 540 тыщ. Мы очень хотим собрать деньги на синюю новую ванну-каталку, без неё невозможно искупать в палате, не отключая от Ивл, кроме прочих ее удобств.
Этой ванне будем очень рады мы все: компания волонтёров, дети из интерната, родительские дети на Ивл, без ивл, мамы, папы.. это конечно гигиена, пена с запахом манго и кокоса, шампунь для «нежных локонов» очень подходящий для одной нашей любимой красавицы, но еще и то, что мы приходим из другой небольничной жизни, слушаем вместе музыку, дурачимся, не торопимся, а мамы обнимают при встрече нас так, что кости хрустят...

Почему собираем мы с вами - внятного ответа нет, но это сейчас именно так, поверьте.

Номер телефона и карты в первом комментарии, и спасибо вам большое!

Карта 4274 3200 6572 6138

+7 (903) 740-01-98

Валентин Владимирович

**
Ирину я знаю более 20 лет. Волонтер она не потому, что раз в неделю ходит к детям. Она работает патронажной сестрой в хосписе для стариков.

У нее нет времени читать мой журнал, и потому я скажу, что в ней больше света, жертвенности и любви, чем в синоде и мне вместе взятых.

Ох, еще и "Собеседник"



- Андрей Вячеславович, Вы уже решили, будете ли подавать апелляцию во Вселенский (Константинопольский) патриархат по поводу лишения Вас сана? И что вообще означает для вас угроза отлучения от церкви?

— Пока нет утвержденного патриархом Кириллом приговора, об апелляции не может быть и речи. Значит, моя ситуация остаётся подвешенной, пока на решении епархиального суда нет резолюции патриарха. Что от меня зависело, я сделал — подал патриарху ходатайство о пересмотре этого решения. И если он мне в этом откажет, просто подписав приговор, вот тогда я и задумаюсь, что и как делать дальше.

— Насколько эта ситуация для вас болезненна?
— Самая большая и неприятная неожиданность — это, конечно, заявление митрополита Илариона о том, что он готов ставить вопрос о моём отлучении от церкви. Неожиданна такая подлость от человека, которому когда-то я помогал в трудную минуту его жизни.
Кроме того, священный сан это некая привилегия в церковной жизни, и без этого верующему человеку можно прожить. А отлучение от церкви — это уже экзистенциальная угроза. Это покушение на то, что для меня, как и для всех верующих людей, очень дорого и значимо. Поскольку угроза экстраординарная, значит, и меры защиты тоже могут быть серьезными. В том числе и переход в другую православную церковь.

— Как Вы думаете, почему митрополит Иларион сделал такое угрожающее заявление?
— В ином случае я мог бы ответить штампом: не от большого ума. Но митрополит Иларион человек умный, хотя и с серьезной нравственной порчей. Значит, он просто исполнил церковное послушание и озвучил то, что повелел ему сказать патриарх. Это называется повышение ставок в этой игре. Повышение уровня угроз. Иларион дает понять, что патриарх настроен крайне жёстко и никакого мирного урегулирования не произойдёт. Ну это ладно, я-то буду дальше жить и без патриарха Кирилла, а вот церкви с патриархом Кириллом во главе будет трудно.

— Почему?
— У патриарха Кирилла когда-то была репутация умелого дипломата. И вдруг оказалось, что он не способен решать кризисные ситуации — как в мелочах, например со мною, так и с украинским церковным кризисом. Это некий стиль его управления. Он решил, что ему надо казаться вот таким страшным и грозным. То есть «любить меня вы не обязаны, но подчиняться и бояться должны». И это очень печально. Потому что речь ведь не о ярле из сериала «Викинг», а о лидере христианской общины.

— Как Вы думаете, какой человек придёт ему на смену?
— Слава Богу, у патриарха Кирилла хорошее здоровье, но главное, что любые гадания журналистов о преемнике вообще довольно бессмысленны. По той причине, что выборы патриарха совершает очень узкая группа лиц. Это епископы. И у них задолго до известия о кончине действующего патриарха уже есть свои планы и предпочтения касаемо того, кого бы они хотели видеть на этом посту. Что же касается газетных гипотез, то обычно называют митрополита Тихона Шевкунова. Но мне представляется, что он как раз не очень проходная фигура. Оставим в стороне вопрос о том, что он сам этого совсем не хочет и боится — он же умный человек. Но думаю, что его кандидатуры боятся и епископы. Потому что у него репутация настоящего и идейного монаха. А те же епископы весьма устали от требовательного патриарха Кирилла. И сейчас, я думаю, у них есть запрос на этакого Леонида Ильича в патриаршем клобуке, который правил бы по принципу «сам живет и другим не мешает».

— Ну а у вас, если в стране и в церкви что-то изменится, есть шанс занять это место?
— Я бы тут попросил всех проявить милосердие к Русской православной церкви и ни в коем случае не давать мне епископство и патриаршество.

— Серьёзно?
— Ну не моё это. Я никогда ничем не управлял. А старого медведя не научить новым фокусам. В истории церкви такое бывало, когда столичные клирики, устав от собственных интриг, принимали решение: а давайте позовем какого-нибудь отшельника, человека с хорошей этической репутацией, но немножко инопланетянина в нашем аппарате, чуждого всем нашим партиям, вот пусть он и будет у нас патриархом. Кончалось это плохо, потому человек без аппаратного опыта становился заложником в руках временщиков. Они быстренько понимали, какие ключики можно подобрать к этому новому супер-архиерею и начинали продвигать своих людей и свои бизнес-проекты. А у него не было опыта определять льстецов и карьеристов, так как в его пустыне такие звери просто не водились. Так что, к сожалению, по принципам своего управления церковь уже давным-давно не отличается от любого другого иерархически выстроенного карьерного ведомства.

— Спрошу вас словами Тараса Бульбы — «Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?». Не раскаиваетесь ли вы, что посвятили себя карьере в этой церкви? Возможно, надеясь исправить ее изнутри. Не ошибка ли все это?
— Нет. Потому что, во-первых, всё-таки жизнь оказалась очень интересной. Помню, когда я был аспирантом в Институте философии Академии наук, передо мной возник вопрос выбора: уходить в семинарию или нет. Сделать этот перескок в том 1985 году было весьма непросто. В том числе и из-за несогласия родителей. И вот как-то в храме, поджидая, когда батюшка освободится после службы, я просто сидел в тишине и вдруг поставил для себя вопрос: Ну а если? Если всё-таки батюшка не благословит поступать в семинарию? Если мне придётся остаться навсегда в стенах этого института философии? И знаете, такой ужас меня объял, что память о нем я пронес через всю жизнь.
И вот прошло уже почти 40 лет, и я рад своему решению. Я посмотрел мир и видел хороших людей. И что еще более удивительно, что некоторые хорошие светлые люди в итоге сказали мне спасибо, и мне это очень дорого.
Недавно была у меня лекция, в конце которой парень, студент лет 20-ти, задал серьёзный обстоятельный вопрос о перспективах католической церкви в сравнении с православной церковью, причём речь его была очень грамотна и умна. В ответ я сказал, что никогда ещё с такой радостью не завершал свою лекцию. Помните, у Высоцкого: «Я успеваю улыбнуться, я видел, кто придет за мной. Мы не успели оглянуться, а сыновья уходят в бой». Есть молодые люди, которые продолжат думать и работать.
А дальше произошло нечто совсем неожиданное. Слушатели расходятся, а ко мне подходит седовласый человек, явно старше меня, и просит поставить автограф на мою книжку. Диктует свою фамилию, - и я узнаю моего любимого «семинариста». Так в университете называются молодые преподаватели, которые ведут семинары в группах. И вот мы всей группой очень любили его семинары по истории философии. А этот парень, который задавал вопрос, оказался его сыном. Понимаете, когда твой любимый преподаватель приходит на твою лекцию и приводит своего сына, в этом есть какая-то удивительно красивая завершенность... и угроза. Цикл-то завершён. Можно уходить...
Таких встреч в моей жизни было много. Я рад, что многим людям дал повод для благодарности. Дело в том, что вхождение в религию — это всегда травма, как и рождение в мир. И человеку, как младенчику при рождении, надо помочь пережить эту болезненную перемену среды обитания. И вот моя задача была как у некой повитухи-акушерки: помочь минимизировать эти травмы. Я так понимаю, что люди в основном именно за это мне и благодарны. За то, что обошлось без каких-то резких неофитских кризисов и избыточных разрывов.

— Простите, но мне кажется, вы рано говорите об «уходе». У вас впереди, я уверена, большое будущее. Даже если вас лишат сана и даже если отлучат от церкви. Все равно варианты будущего существуют. Какие они могут быть?
— Хоть я всегда старался максимально рационально обосновывать свою позицию и позицию церкви перед разными людьми, в душе я немножко мистик. Я считаю, что всё в моей жизни происходит вовремя, и по этой причине тоже не надо забегать вперед. Отсюда одно из правил моей жизни — решать проблемы по мере их поступления. Вот, скажем, 29 апреля 2020 года. Мой план на этот день состоял в том, чтобы забрать из «Икеи» медвежонка, который заказала моя внучка. Я уже возвращаюсь домой с добычей, и тут мне начинают звонить журналисты и сообщать, что патриарх Кирилл отдал меня под церковный суд. Но я в тот момент на скутере, вместе с огромным медведем, а впереди МКАД и весь Ленинский проспект. Поэтому первая задача, которую надо решить, — выжить в этой поездке и доставить подарок ребёнку. Лишь после этого я буду готов воспринимать новую информацию и беседовать на другие темы… И потому я отказался от сиюминутных комментариев… Сайт патриархии потом написал, что для Кураева важнее игрушки, чем священный сан…
Точно так же и сейчас. Будет приговор — буду думать. Но в день, когда и если это произойдет, звонящим журналистам я буду говорить: «Знаете, у меня нет слов. Одни буквы Д и Б». И пойду на этом приговоре спать. Потому что в первую минуту принимать решения нельзя. А затем поживу с этим месяц или два, прислушиваясь, что происходит в моей душе, в совести, в разуме. И только тогда уже можно будет приступать всерьёз к новым решениям. Пока же я просто честно говорю патриархии: не преувеличивайте свою роль в моей жизни и в моей вере.

— А что вообще делать верующему человеку, которого отлучают от церкви? Перейти в другую конфессию?
— Мне поиск другой конфессии неинтересен. И по убеждению и по психологическому складу. Я пришёл к вере в социальном вакууме. У меня не было никаких верующих друзей и знакомых. Я жил в мире библиотек и разных мудрых книжек. Может быть, поэтому у меня и сейчас нет необходимости быть в каком-то единоверном для меня коллективе, который бы меня одобрял. Мой путь к вере был путь одиночки. В моем случае Церковь если и была матерью, то только виртуальной: через книги уже умерших или незнакомых мне людей (где-то за границей еще жили уже полюбившиеся мне митрополит Антоний Сурожский и отец Александр Шмеман). И я рад, что сразу пошёл в православие, минуя всякие суррогаты и секты. Мои любимые книги и сейчас со мной, и хотя бы по этой причине у меня нет желания искать что-то другое… Интересно, что я был в Троице-Сергиевой Лавре 13 декабря 1983 года, в день смерти отца Александра. Ректор Духовной Академии послал моего знакомого семинариста на городскую почту – отнести телеграмму соболезнования. Интересно, что семинарист не знал, кто такой Шмеман. А я, в ту пору студент 4 курса кафедры атеизма МГУ, знал этого жителя Нью-Йорка и ценил его. Поэтому вместо него я и отнес эту телеграмму – как знак своей признательности.

— И всё-таки, скажите, разве не лестно оказаться в компании людей, которые были отлучены от церкви, — Толстой, Джордано Бруно, Ян Гус, Наполеон, Фридрих Второй, парочка французских королей — и войти в историю наравне с ними?
— А ещё я в одной компании с ними потому, что и меня мама родила. Кроме того, Сократ ведь умер, и я вот тоже что-то плохо себя чувствую. Почему мне это должно быть лестно? Я не понимаю.

— Боюсь, что вам не понравится и другое сопоставление — что вы такой Навальный от церкви. Хотя, если уж на то пошло, Вы свою прекрасную битву против лжи и коррупции начали раньше Навального. Вы, кстати, не боитесь отравления?
— Тут я скажу словами классика: «Нет, я не Байрон, я другой». Но в моей жизни было разное, и покушений было немало, так что это для меня не новость.

— А что это были за покушения?
— На Сахалине меня одаривали баночками икры с толченым стеклом. В Ялте подходили с ножом, в Москве с пистолетом, в Сухуми с "Калашниковым", в Кишиневе просто с кулаками. В 1990м был старичок-коммунист, охаживавший меня палкой в метро за то, что я был в ненавистном ему подряснике, а в 2010м какая-то пьянь на московской улице прежде удара уточнила, я ли Андрей Кураев... Про попытки «наслать порчу» я уже помолчу (а это тоже покушение, хотя и с картонным мечом).

— А как вы относитесь к событиям, связанным с Навальным? Вам интересны его расследования — например, про дворец?
— Я, безусловно, желаю Алексею скорейшего освобождения. Он себя называет православным человеком, и я надеюсь, что это действительно так. Фильм про дворец я, конечно, видел — жалко, что там он не тронул тему ещё и соседнего дворца — огромной резиденции патриарха в том же Геленджике.

— В середине нулевых вы говорили, что у церкви есть 10 лет на то, чтобы влюбить молодёжь в православие, иначе демографическая ситуация так изменится, что это будет другая страна, другая идентичность, и это будет уже не православная Русь. 10 лет прошло. Сбылись ли ваши слова?
— Я тогда приводил слова одного из чиновников администрации президента, который говорил, что к 2050-му году страна станет другой вследствие миграционных процессов. Большинство к этому времени станет мусульманским. Лично меня это не очень радует, и потому я предлагал: чтобы этот сценарий не реализовался, молодёжь надо влюбить в православие. Причём это нельзя откладывать до 2050 года. Тут как с развитием болезни. Если в организме начался нехороший процесс, то даже самое активное лечение может помочь лишь до определенного срока. Потом процесс станет необратимым. Поэтому я и говорил, что нельзя упустить ближайшие 10-15 лет. Но говорил я это в 2007-м. И эти годы для миссии мы упустили. Соцопросы, в том числе, проведенные в МГУ, говорят, что за 10 последних лет число молодых людей, готовых считать себя православными, упало почти вдвое. И, думаю, что это уже необратимо. К сожалению, тот человек, на которого я возлагал свою последнюю надежду, патриарх Кирилл, оказался убийцей всех этих надежд. Потому что он умудрился создать за последние 10 лет очень отталкивающий образ и себя лично, и церкви. Первые два-три года его правления ещё давали основание для надежд, но скандал с Pussy Riot и последующие шаги эти надежды обнулили. Этот спад интереса к православию совпал с моим увольнением из МГУ по инициативе того же патриарха (в 2014 году). «Случайность? Не думаю…».

— Кроме того молодёжь ещё и язык ваш просто не понимает. Лично вас молодым людям интересно слушать и читать. Но официальные представители церкви и массовая молодёжь, не говоря уже о рэперах и тиктокерах говорят на абсолютно разных языках. Это просто разные планеты. Видимо, следует признать, что все потеряно? Вообще всё. Для молодёжи церковь — отрезанный ломоть. И это обрекает РПЦ на гибель.
— В этом смысле во мне можно увидеть лабораторную мышь. Если патриарх Кирилл не сумел и даже не попытался найти какого-то общего языка со мной (а это идеально-лабораторные условия: я верующий человек, мы давно знакомы, я ему помогал стать патриархом), — какие тогда, простите, шансы на то, что патриарх и его команда смогут привести в православие миллионы даже не китайцев, а наших же русских подростков? Поэтому я считаю, что у меня есть право быть пессимистом.
Словами о гибели я разбрасываться не стану, но довольно очевидно, что роскошные дворцы, которые возводит патриарх Кирилл и его команда — не только личные, но и огромные храмы, избыточествующие своей роскошью — вот они, я боюсь, в достаточно обозримом будущем будут испытывать очень большие проблемы в своем бытовом обеспечении.
Дело в том, что сейчас представление молодёжи о церкви надо вытаскивать из минуса, а не из нуля, как было 20 лет назад, когда это было просто областью незнания. Сегодня представления молодежи о церкви чётко стигматизированы. Для них церковь — это про власть, стяжательство и лицемерие. Все штампы советской атеистической пропаганды оказались реанимированы, увы, во времена патриарха Кирилла и не без помощи его команды и его лично. Общение священников со студентами скатывается к ситуации, которая пару лет назад была в Самарском университете, когда местный митрополит Сергий вливал в уши студентам красивое «бла-бла-бла», а потом встала девушка и сказала: «Владыка, мы видели на каком Ауди вы приехали — вам не стыдно на таком лимузине ездить?». «Ты свинюшка» — только и смог ответить митрополит.
А теперь представьте, что на месте митрополита я. Допустим, мой скутер не вызывает отторжения у студентов, но вопрос насчёт чьих-то мерседесов и дворцов остается. И мне его задают. Единственное, что я мог бы, это спросить у патриарха: «Ваше Святейшество, Вы можете даровать мне позволение критиковать Вас ради Вашего блага и блага Церкви?».

— Если резюмировать, какие реанимационные меры церкви нужно срочно принять в отношении самой себя?
— Я бы советовал патриарху срочно на недельку уехать в Ватикан и провести там закрытые консультации с двумя римскими папами. С Бенедиктом и Франциском. И пройти вот такой курс повышения квалификации. Бенедикт поделился бы умением уходить в отставку. А Франциск рассказал бы о том, как не надо шиковать и дразнить людей в достаточно бедном мире. И еще он рассказал бы, как не казаться прислужником хунты. Для папы Франциска это очень важная тема, на которой он сам однажды обжегся, когда слишком близко сблизился с одним аргентинским диктатором. И потом ему пришлось в этом очень горько каяться.

— Вопрос немного в сторону. Как глубоко верующий человек относится к психотерапии и психологам? Не ересь ли это, и прибегали ли вы сами когда-либо к услугам психотерапевта?
— К психологу я обратился только один раз в жизни. Это была моя любимая студентка психологического факультета на пару курсов постарше меня. Я пришел к ней в общагу с вопросом: «Ирочка, дорогая, протестируй меня, поговори со мной внимательно, не схожу ли я с ума с ума». Это было как раз тогда, когда во мне рождалась религиозная вера. И я, естественно, испытывал сомнения, а не «кукушка» ли это, не поехал ли я умом. Она со мной провела какие-то тесты, потом обсудила их со своими однокурсницами, и они мне выдали диагноз: ты совершенно психически здоровый человек. Я даже не стал ей объяснять, в чем дело, то есть она ничего о моих исканиях не знала.
Второй раз обратился к психологу в эти дни: попросил знакомого священника с психологическим образованием и практикой внимательно посмотреть мои последние интервью и дать оценку не "духовную", а "душевную".
А вообще-то священники и психологи — конкуренты. Наш бизнес похож. И не случайно многие священники, снимая сан, становится коучами и психотерапевтами. И в целом у меня есть некий печальный вывод: в своем массовом изводе православие это психотерапия для бедных. Просто я вижу, сколь много среди священников, в том числе и молодых, людей, абсолютно равнодушных к жизни церкви, к богословию и к тем людям, которых они якобы должны окормлять. Поэтому и их «терапия» сводится к пяти-шести банальным советам в стиле «молись, постись, слушай радию Радонеж».

— А вы не ощущаете себя Дон Кихотом, который борется с ветряными мельницами?
— Нет. Мельницы, с которыми я борюсь, отнюдь не иллюзорные, они очень даже клыкастые и властные. И очень высоко мнящие о самих себе. И уже по этой причине я себя с Дон Кихотом не отождествляю. Видите, какой большой список различий у нас в итоге получился: я не Навальный, не Толстой, не Дон Кихот. И не святой. Богослов это назвал бы "апофатическое кураеведение" :)